Признание - Сергей Баранников Страница 2

— Куда? — прорычал охранник, когда я направился к двери отделения.

— На работу, — ответил я с улыбкой.

Этого громилу я ещё не видел. Новенький? И зачем нам два охранника на входе? Никак решили усилить охрану после случая с нападением на охранника и покушением на Образцова.

— Пропуск, — потребовал мужчина.

Парень явно не был настроен на диалог, поэтому я даже не пытался с ним заговорить, а потому молча протянул свой пропуск и дождался, пока тот его изучит.

— Проходи, — бросил он мне, потеряв всякий интерес.

— С Новым годом! — произнёс я, зашагав в сторону отделения.

— Угу, — донеслось мне в ответ без всякого энтузиазма. Вот и пообщались.

— Дорофеев! Хорошо, что пришёл, я собиралась тебе звонить, — оживилась Лена, дежурившая на посту в эти сутки, стоило мне переступить порог отделения. — Сарычевой и Заболоцкой уже набрала, ты сам пришёл, осталось стажёров обзвонить.

— Что-то серьёзное?

— Пациентов много, а целителей на всех не хватает, — развела руками девушка. — Один пациент наступил на стеклянную ёлочную игрушку и серьёзно поранил осколками ногу. Пришлось проводить серьёзную операцию. Ещё двое приехали с острым панкреатитом. Девушка упала на катке и сломала руку… В общем, работы хватает.

— А кого привезли ночью? — поинтересовался я. — Радимов умчался сразу после полуночи.

— О, к нам поступил сам Радомил Терехов! Вчера выступал на новогоднем корпоративе в «Светлице», но прямо во время выступления ему стало плохо, и он потерял сознание. С приёмного перевели к нам с сердечным приступом и закрытой черепно-мозговой травмой, полученной при падении со сцены. Сейчас звезда лежит в отдельной палате, а к нему с самого утра выстроилась очередь из фанатов, но велено никого не пускать.

— А это кто-то известный?

— Костя, ты вообще чем-нибудь помимо работы интересуешься? — уставилась на меня Лена. — Это же самый популярный певец нашей губернии. Он даже в Москве несколько раз выступал перед покойным императором. Час его выступления стоит восемь миллионов.

— Интересно, это сколько месячных окладов нашего отделения? — перевёл я сумму в свою систему измерения.

— Ты не понимаешь, он так поёт, что невольно заслушиваешься.

— Да и мы тут как бы не дурака валяем целый месяц, — парировал я и направился в ординаторскую, потому как не желал продолжать этот бессмысленный разговор.

Сарычевой и Заболоцкой ещё не было, а я оказался первым из нашей бригады, кто пришёл на работу. Не удивительно, потому как Нина Владимировна жила достаточно далеко от больницы, а я в пешей доступности.

— Феич, ты вообще домой уходишь? — поинтересовался Ключников, завалившись в ординаторскую минут через пятнадцать после моего прихода. Я уже успел переодеться и заполнить оставшиеся пустыми журналы с прошлого года. Всё равно нужно дожидаться Радимова, или Тихомирову, чтобы согласовать работу.

— На Новый год я загадал желание, чтобы у меня было больше денег, но не учёл, что для этого придётся больше работать, — пошутил я.

— А что это Семёнов тут делает? — удивился Макс, выглядывая в коридор. — Сегодня ведь не его смена.

Парень уже успел поработать с Сарафаном и прочувствовал на себе его строгий нрав. Мне показалось, что теперь Ключников его немного побаивался.

— Может, тоже на усиление приехал? — предположил я. Хотя странно. Более вероятно, что Аркадий Афанасьевич поедет в Первую городскую больницу выручать своих коллег.

— Семёнов привёз родителей жены в стационар, — объяснила Лена, когда Ключников пошёл вынюхивать у неё новости. — Они когда-то были известными целителями. Пятьдесят семь лет оба проработали в больнице, а теперь никому не нужны кроме Аркадия Афанасьевича. Вон, даже в родной больнице их принимать отказались.

— Больше полувека, — присвистнул от удивления Макс.

— Это ещё почему? — удивился я.

— А кто знает?

В коридоре появился сонный Радимов, а Сарафан помчался к нему и привлёк внимание заведующего, прежде чем мы успели получить назначения.

— Егор Алексеевич, сердечно благодарю за то, что приняли моих стариков, — отчеканил целитель, крепко сжимая руку заведующего.

— Пустое, Семён Афанасьевич, — отмахнулся Радимов. — Вы же знаете, мы всегда готовы помочь. Тем более, не чужие люди.

— Как оказалось, для кого-то чужие, — ответил старший целитель. — Знаменский наотрез отказался принимать ветеранов труда. Боится, что они умрут в отделении и испортят ему статистику с самого начала года.

— А нам пациенты не помешают, — успокоил его Радимов. — И потом, что нам те цифры, нужно о людях думать. Но вы не переживайте, Аркадий Афанасьевич, мы позаботимся о ваших родственниках. Сделаем всё возможное, чтобы они скорее выздоровели и вернулись домой.

— Алексеич, меня-то сказками не корми, — неожиданно сменил тон Семёнов. — Я-то понимаю, что время пошло на часы…

— А ты чего нос повесил? Хочешь сдаться? Нет, мы будем бороться до последнего. Если не победим Смерть в этот раз, то хотя бы обеспечим тихий и спокойный конец, без мучений.

Увидев родственников Семёнова, я понял в чём заключалась проблема. Им было по девяносто три года. Как для такого возраста ещё неплохо сохранились — чувствовалась рука целителя. Оба лечили людей до восьмидесяти лет, пока ещё ноги держали и были силы, а потом ушли на заслуженный отдых. Теперь силы их покидали. Я видел ядро мужчины, которое потускнело и уже не могло полноценно поддерживать жизнь. Думаю, он уже не обходился без постоянных процедур по вливанию целительной энергии, а женщина выглядела немного бодрее, хоть также ослабла. Но даже так на вид я бы не дал им больше семидесяти пяти лет.

В нашем отделении к престарелым целителям было особое отношение, и это чувствовалось во всём. Каждый, начиная от заведующего, и заканчивая санитаром, обходился с ними вежливо и своим поведением выражал уважение к людям, на счету которых без преувеличения тысячи спасённых жизней.

— Вот так корячишься всю жизнь, а потом о тебе никто даже не вспомнит, — произнёс Макс, наблюдая за тем, как стариков усадили в инвалидные коляски и отвезли в палату.

Несмотря на загруженность отделения, Радимов выделил отдельную палату чете Терлецких.

— Почему же? Раз в год на День чествования Асклепия приглашают, чтобы покрасоваться, — заметила Лена. — В прошлом году градоначальник лично вручал им подарки и благодарственные письма.

— Что им те письма? — вспыхнул Макс. Похоже, что-то человеческое в нём всё же осталось. — Им внимание нужно, поддержка, уход. А они цветными бумажками откупаются. Понимаю, что денег достаточно, чтобы нанять сиделку, но этого мало.

— Так, орлы! — закричал Егор Алексеевич через весь коридор. —