Таксист из Forbes 4 - Ник Тарасов Страница 2

— А ещё чем?

— Ну, борщ был. Со сметаной. И котлеты. Она пока я с машиной возился, успела всё это…

— Серёг, ты там сколько провозился-то?

— Часов семь, — вздохнул. — Может восемь. По-хорошему-то часа за два можно было справиться, ну за три. Но она всё подходила и подходила. То чай принесет, то бутерброд, то «Серёженька, может, пирожок с компотом».

— Серёженька.

— Толь, отстань, а⁈

— «Серёженька, может, пирожок»! — Толян уже не сдерживался, ржал в голос. — Ген, ты слышал? Серёженька!

Я тоже заржал. Не хотел, но не удержался. Серёга стал ещё краснее, хотя казалось уже некуда.

— А на пальце у тебя — она видела? — я кивнул на кольцо.

— Видела. — Опустил глаза. — Сразу.

— И?

— И спросила — «а супруга-то у нас как, не ругает, что в командировки гоняют?»

— А ты?

— А я говорю — «нормально, привыкла». — Серёга шмыгнул носом. — Ген Дмитрич, я вообще в первый раз так врал. У меня даже уши заложило.

— Молодец.

— Не молодец. Она потом, когда я уже собирался, говорит — «Серёжа, а ты в следующий раз приезжай. Не обязательно ж по работе. Просто так. Я пирог испеку». — Поднял глаза. В них стояло чистое мученичество. — Мужики. Я ей говорю — «спасибо», а она мне в пакет ещё банку варенья сунула. Малинового. Я не знал, как отбиться.

Толян согнулся пополам. Кружка на верстаке прыгала.

— Ген… Ген, ты слышишь… малиновое варенье…

— Серый, — сказал я, утирая глаза. — Ты её пирожки-то ел или нюхал?

— Ел. — Совсем сник. — Ген Дмитрич, я честно скажу. Ещё бы час — и она бы меня уложила спать. Или ужином накормила. Или наоборот, не знаю в каком порядке. Я в какой-то момент понял, что отбиваюсь от женщины, как от гаишника на трассе. И не уверен был, кто кого первый дожмёт.

Толян сполз с ящика на пол. Натурально сполз, держась за живот.

— Ген… Ген, я не могу…

Я тоже хохотал, аж слёзы по щекам. Серёга сидел красный и смотрел на нас как мученик на иконе. Только нимба не хватало.

— Ладно. — Я перевёл дух. — Серый, ты герой. Кольцо отцу верни — заслужил премию.

— Ген Дмитрич, я боюсь туда ехать. Она так на меня смотрела. Хотя, кушать готовит вкусно, прям как мама моя.

— Варенье то где? — Спросил я. — Или уже съел?

Толя снова засмеялся.

— Ладно, с этим разобрались. Спасибо тебе. На самом деле, очень выручил, Серега. Я тут сканер, кстати, заказал. Так что, как доставят, с Толяном будете осваивать.

— Какой сканер? — Толян перестал смеяться.

— Autel. MS906. Во вторник доставят.

Толян сел. Присвистнул.

— Ген. Ты серьёзно? Он же больше сотки стоит.

— Серьёзно.

Он молчал секунду. Потом тихо выматерился. С уважением, не зло.

— Ну, мужики. — Толян встал, отряхнул штаны. — Тогда у нас тут не сервис, у нас тут будет… — подыскивал слово, — космодром.

— Космодром, — согласился я. — С Серёженькой во главе.

Серёга застонал и закрыл лицо руками.

Глава 2

За воротами хлопнули дверью. Я посмотрел в монитор, там было видно, что подъехала серебристая «Астра», немолодая, с правым крылом чуть светлее остального кузова. Красили, видать.

— Это по записи, — Тут же сказал Толян и вытер руки ветошью. — Скрипит у них чего-то. Сами не поймут — сзади или спереди. Серёг, открывай.

Серёга пошёл к воротам. Я допил чай, поморщился. Остыл уже окончательно.

Хозяин «Астры» — мужик лет пятидесяти, в дублёнке, которая, наверное, ещё перестройку повидала. Жена рядом. Смотрела по сторонам, будто её в музей завели.

— Здрасте, мужики. Скрипит, старушка. Особенно на кочках. Я уж и стойки слушал, и сайлентблоки — никак не пойму откуда, но бесит прям.

— Заезжайте, — коротко бросил Толян, кивнув на ворота, которые уже открывал Серега.

Машину загнали, подняли. Серёга полез снизу, Толян с фонариком вокруг подвески. Я стоял в стороне, наблюдал, но не лез. Договор у нас простой: пока парни сами тащат, я не вмешиваюсь. Зашли в тупик, уже тогда подключаюсь.

Они возились минут двадцать. Толя сначала осмотрел правую переднюю стойку, потом в левую. Серёга подёргал стабилизаторы — тихо. Опустили, прокачали подвеску руками — ни звука. Еще покачали — отскоки ровные.

— Ген, — Толя выпрямился, потёр поясницу. — Хрен поймёшь. Всё в порядке вроде. Может, кочку на сухой дороге ловил, а у нас в боксе и не воспроизведём такое.

— Дай гляну.

Я подошёл к машине.

Включил то, что я про себя называл «техническим зрением». Это не как с людьми — там оно само лезет, хочешь не хочешь. С железом надо именно посмотреть, прицелиться, как говорится. Обвёл взглядом капот — ровно. Подвеску спереди — тоже ровно. Перешёл назад. Левое заднее — никаких тегов.

И вот оно. Правая задняя пружина. Слабое красноватое мерцание, ровное, без вспышек. Не критично, не «вот-вот развалится». Просто усталость металла. Один-два витка просели, кузов чуть играет, и где-то в чашке стучит. На кочке скрипит из-за нарушения геометрии кузова.

— Толь, смотри, справа пружина. Просела.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Замерь высоту от арки до середины диска с двух сторон. Уверен, что разница будет.

Толян ушёл за рулеткой. И тут меня повело.

Будто кто-то сзади за затылок дёрнул. Бокс качнуло. Я машинально ухватился за лапу подъёмника. Металл был холодный, аж ладонь чуть не приклеилась. В нос ударило солёным и тёплым. Поднял руку к лицу — пальцы в крови. Ну зашибись. Только этого мне не хватало.

— Ген, ты чего? — Серёга вылез из-под машины, замер.

— Да кровь чего-то из носа пошла. Сухо тут видать, отопление пашет.

Я развернулся и пошёл к рукомойнику в углу, зажимая нос пальцами. Запрокинул голову, прижал к носу салфетку. В виски тукало размеренно, как метроном на минимальной громкости. И в коленях такая… противная муть, будто я весь день без обеда на ногах.

Толян подошёл с рулеткой.

— Гена, — он держал рулетку как улику. — Полтора сантиметра разница. Слева сорок один, справа тридцать девять с половиной. Ты как угадал-то?

— Глаз набил.

— Да ладно «глаз набил». Ты на неё посмотрел десять секунд. — Он только сейчас обратил внимание, — Походу не глаз, — он кивнул на нос, к которому я приложил салфетку. Че случилось то?

— Толь, не лезь к человеку, у него юшка идёт, — Серега сунул мне ещё одну салфетку. — Склони голову, говорю и салфетку держи. Я сейчас, снег чистый принесу.

Я сел на табуретку, чуть склонил голову и приложил к переносице снег. Уставился себе под ноги. Слушал, как в груди стучит. Стучало нормально.