Приют Деда Мороза - Лара Барох Страница 2

Для верности раскопала ногу из-под сена. И эта чужая! Но хуже всего было с одеждой. На мне был надет… скорее мешок из под картофеля, только с рукавами и очень длинный. Грубая серая мешковина. Причем далеко не первой свежести. И я не ощущаю на теле белья. Вот где ужас-то настоящий!

Не успела я всё это додумать, как внизу хлопнула дверь, послышались чьи-то шаги, а затем скрипнула пару раз лестница. Я забыла как дышать и прикинулась спящей.

— Гретка⁈ — Девичий голос кого то зовет рядом со мной. — Всё еще плоха? Да?

А затем чьи то руки начали поправлять сено возле меня. И вот тогда мне стало по-настоящему страшно!

Глава 2

Сквозь слегка прикрытые веки я внимательно и озадаченно рассматривала свою неожиданную благодетельницу. Девушка была крупной, веснушчатой, с щербинкой в верхнем переднем зубе. Её огненно-рыжие волосы были заплетены в тугую огромную косу. Одеждой же ей служил такой же точно неказистый, совершенно неженственный балахон из мешковины неведомо какого года пошива.

Единственное, что меня привлекло в ней — внимательный, по-настоящему заинтересованный и волнующийся за меня взгляд. Мне вдруг стало совестно притворяться перед таким искренним существом. Не хотелось с ней хитрить. Потому я тихо застонала:

— Что со мной случилось? Я ничего… совсем ничего не помню… — Такой прием первым пришел мне на ум, из прочитанных когда-то книг.

Глаза девушки округлились, и по ее круглому лицу расплылась огромная, настоящая улыбка:

— Гретка! Ты очнулась! Слава Всевышнему!

Честно говоря, я не могла согласиться с этим утверждением. Очнулась ли я? Или до сих пор пребываю в каком-то диком бреду?

Сомнения терзали меня безостановочно. Как бред или сон может быть настолько реалистичным? Эти невероятные запахи навоза, сена, подгнившего дерева! Эти кружащиеся в солнечном свете клеточки пыли! Что же это? Неужели я действительно оказалась в другой реальности? А что, если этот Дед Мороз на самом деле отправил меня за исполнением моего заветного желания?

Но долго размышлять о перипетиях реального и волшебного мне не дала моя новая товарка. Она залезла ко мне на сено и уселась рядом, настроившись на разговор:

— Гретка! Ну, и напугала же ты меня! Так плюхнулась головёнкой-то своей об пол, что аж искры из глаз! Ну, разве можно быть такой невнимательной-то? Растяпа! Звон на весь амбар был такой, что я думала, что и не выхожу тебя никогда!

— Значит, я головой ударилась?

— Ой, не только ею, сердечная! Вон, шишка какая страшная до сих пор не весь лоб-то! И Бок весь ободрала!

Слегка дрожащей рукой я провела у себя над бровями. Действительно! Лоб ощупывался каким-то бесформенным, с горячей и большой шишкой почти по центру. и правая половина тела саднит.

Так. И что же дальше? Допустим, я действительно в другой реальности. Как поступить? Во-первых, — нужно разузнать побольше о том, кто я вообще такая, где нахожусь и так далее. А что во-вторых? Как вернуться назад? Ой, нет! Уж пусть я лучше окажусь героиней-попаданкой из моих любимых романов, чем возвращаться к жестокой и беспросветной жизни бесплодной воспитательницы детского садика с абсолютно бесперспективным финансовым будущим!

Нет! Будем надеяться на лучшее. Не может же мне просто ВСЕГДА не везти! Когда-то же эта наглая зебра-судьба должна повернуться ко мне белой полосой⁈ Будем считать, что так и случилось. Что ж, попробуем этот шанс на вкус! А дедушке при встрече спасибо скажу, а за шишку — так и быть — прощу!

— Ты не обессудь меня, родимая, — решила я подстроиться под словарный запас моей новой подружки, — Но ударилась я, видимо, знатненько! Вообще, ничего голова-то моя бедная больше не помнит! Ох, горюшко-то!

Собеседница моя схватилась обеими руками за свою голову и покачала ею из стороны в сторону:

— Ох, горюшко-то какое! Ой, беда-то! И меня как звать не помнишь?

— Не помню, прости меня, пожалуйста! — ответила я ей искренно и потупила взгляд.

И вдруг заметила, что говорю на незнакомом мне языке, до сих пор не обратив на это внимания. Похож он был на какой-то ломаный немецкий, что ли? Как же это сработало? Если я попала в тело девушки, получается некоторые навыки передались и мне?

— Ох! Бедненькая Гретка! Ирмой меня зовут. Вспомнила уже? — снова покачала головой девушка, пристально взирая на меня своей веснушчатой надеждой.

— Увы, Ирма, никак не могу вспомнить, — покачала я всё ещё звенящей головой, — Ты можешь мне попить дать? Очень хочется…

— Конечно, конечно, горемычная!

С этими словами девушка быстро скатилась по приставной лесенки с сеновала с такой прытью, которая никак не ожидалась при ее комплекции.

Внизу вдруг кто-то снова затопал, а потом издал самодостаточный и утробный звук: «Му-у-у!»

Корова! Ну, конечно! Похоже, всё идёт к тому, что мне предстоит познакомиться с этими животными много ближе, чем я когда-либо думала. Ну, что ж… Труд человека красит. Будем привыкать мало-помалу.

Ирма вернулась с небольшим глиняным кувшинчиком, наполненным студёной водой.

— Пей, Гретка! Меня уже кличут с растопкой помогать.

Я вцепилась в это примитивное изделие гончарного ремесла и с упоением напилась удивительно вкусной водицы. Ах! Только теперь я поняла, как сильно хотела пить всё это время! Вкус был насыщенным, настоящим, не то что после фильтра в моей квартире…

— Спасибо тебе, Ирма, большое! — поблагодарила я девушку и отдала кувшинчик.

Потом улыбнулась ей и тихо попросила:

— Расскажи мне в двух словах о том, где мы с тобой находимся. Я ведь и правда с головой-то теперь не особенно в дружбе. Вообще, ничего не помню!

Ирма только руками развела от сочувствия. А я приготовилась слушать историю о том, кто я теперь такая, где живу и за чей счёт.

— Быстро не получится. Баронесса по-прежнему в трауре, с каждым днем все хуже ест. Страдает по своим сильно. А в остальном без изменений. Я тебе позже дорасскажу. Негоже хозяйку заставлять ждать. А ты полежи еще. Вернусь — еды принесу. — Дождавшись моего утвердительного кивка, рыжеволосая стремглав исчезла из моего поля зрения.

А мне вот было не до отдыха и сна. Голову разрывали тысячи вопросов. Какое это время? Какая страна? А это вообще наш мир? По виду Ирмы, люди здесь похожи на людей. Вид зеленой говорящей ящерицы или огненного быка, меня бы,