Ветеран хаоса - Алексей Ковтунов Страница 19

Белобрысый осёкся на полуслове. Ухмылка начала сползать с его лица.

— Чего молчите, профессор? — он попытался вернуть прежний тон, но голос дрогнул. — Язык проглотили от старости?

— Как тебя зовут, щенок? — тихо поинтересовался я.

— Что? — он моргнул, явно не ожидая такого вопроса.

— Имя. Назови своё имя.

— Александр Вальтеров, — он выпятил грудь, пытаясь вернуть себе уверенность. — Сын главы торгового дома Вальтеров. И советую вам выбирать выражения, профессор, когда разговариваете со мной.

Ну конечно, кто же еще? Значит, правильно я вспомнил герб, и передо мной действительно стоит сынок тех самых Вальтеров, что обобрали мой род до нитки и, скорее всего, заказали убийство моего сына.

— Значит так, Александр Вальтеров, — я сделал шаг ближе. Он невольно отступил, хотя явно не хотел этого делать. — Ещё раз увижу тебя рядом с моей внучкой — руки переломаю. И папочка не поможет.

— Вы… вы угрожаете мне? — он попятился ещё на шаг. — Да я… да мой отец…

— Твой отец далеко, — перебил его. — А я здесь. И шашка у меня тоже здесь. Видишь? — я положил ладонь на рукоять. Не вытаскивал, просто показал, что она есть. — Родовое оружие дома Клинцовых. Этим клинком мои предки резали врагов ещё когда твоя прабабка торговала репой на базаре.

Лицо белобрысого пошло красными пятнами, дружки больше не хихикали, стояли бледные, притихшие. Виктор Вельский и вовсе отступил на несколько шагов, будто пытаясь как-то отстраниться и сделать вид, что он тут вообще прохожий.

— Это… это произвол! — выдавил Александр. — Вас уволят! Вы ответите за это!

— Возможно, — пожал плечами. — Но сначала ты ответишь. Если, конечно, решишь проверить, блефую я или нет. Хочешь проверить?

Он явно не хотел. Это было видно по его лицу, по тому, как дрожали его губы и бегали глаза в поисках поддержки. Но гордость не позволяла просто развернуться и уйти.

— Пошли отсюда, — Виктор схватил его за рукав. — Он сумасшедший. Пошли, потом разберёмся.

— Да, пошли, — поддакнул кто-то из дружков. — Тут воняет стариковской немощью.

Это была попытка сохранить лицо. Жалкая, но попытка, и белобрысый ухватился за неё как утопающий за соломинку.

— Ладно, — процедил он, отступая. — Мы ещё поговорим, профессор. Обязательно поговорим.

— Жду с нетерпением, — кивнул я.

Они ушли быстро, не оглядываясь, натыкаясь на столы и стулья. Вся столовая смотрела им вслед, потом перевела взгляды на меня. В столовой всё еще висела тишина… Такая, что слышно, как муха бьётся о стекло где-то у окна.

Повернулся к Василисе. Она так и сидела, сгорбившись, вцепившись пальцами в край стола. Волосы мокрые, по щекам течёт то ли чай, то ли слёзы. Не поднимала головы, смотрела в пустую тарелку перед собой.

Сел напротив неё и некоторое время просто помолчал. Не лез с вопросами, не давил. Просто сидел и ждал, когда она сама придет в себя.

Только минуты через две она подняла глаза, посмотрела на меня, и в её взгляде читалось что-то странное. Смесь удивления, недоверия и… страха? Да, пожалуй, страха тоже.

Не узнаёт. Точнее, узнаёт, но не понимает. Это её дед, профессор Клинцов, сломленный старик, который последние полгода был как живой труп. А тут вдруг пришёл, разогнал обидчиков, угрожал сыну влиятельного человека. И это никак не сходилось у нее в голове.

Я же спокойно достал из кармана платок. Чистый, белый, Анна Ивановна сунула утром, мол, барин, мало ли что. Вот и пригодился, пусть и не мне.

— Давно они так? — негромко поинтересовался я, дождавшись, когда она вытрет лицо.

В ответ она просто промолчала и уставилась пустым взглядом куда-то на платок. Сидела, мяла его в своих руках, не зная, что делать.

— Давно, — повторил я. — С похорон?

Она вздрогнула. Посмотрела на меня снова, и в глазах блеснули слёзы.

— Откуда вы знаете? — голос тихий, севший. Странно, конечно, что она с родным дедом на «вы». Этот момент тоже стоит уточнить, а то я привык ко всем на «ты» обращаться. Причем еще в прошлой жизни, по так называемому «праву деда». Мол, если ты дожил до таких лет, значит можешь делать что хочешь и как хочешь.

— Догадался. — усмехнулся я.

Она опустила голову, плечи затряслись. Плачет, но беззвучно, стараясь не привлекать внимания. Привыкла, видать, плакать так, чтобы никто не видел.

— Они… — она всхлипнула, — они говорят, что наш род проклят. Что мы несём несчастье. Что мои родители… что они заслужили…

Заслужили? Значит, вот что они ей говорят. Что её родители заслужили смерть. Полгода травят этим девочку, у которой и так всё рухнуло. Методично, целенаправленно добивают. Надо признать, враги работают технично.

— Послушай меня, — я наклонился ближе, понизил голос. — То, что они говорят — ложь. Твои родители ничего не заслуживали. Их убили. Убили специально, по заказу, и я найду тех, кто это сделал.

— Дедушка, вы… — она снова подняла удивленный взгляд и запнулась. — Вы какой-то другой.

— Знаю, — кивнул я. — Болел долго, теперь выздоровел. Бывает.

Слабое объяснение, но другого у меня пока нет. Не рассказывать же ей про царство хаоса и переселение душ.

— Терпеть больше не будешь, — добавил я. — И я не буду. Разберёмся.

Она смотрела на меня, словно пыталась понять, правда это или очередной обман. Сколько раз за эти полгода она надеялась, что кто-то поможет? И сколько раз разочаровывалась?

Василиса уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но вдруг посмотрела мне за спину и замолчала.

— Профессор Клинцов? — послышался голос позади.

Обернулся и увидел мужчину средних лет в форменной ливрее академии. Лицо озабоченное, немного нервное.

— Да?

— Вас срочно требует господин ректор, — он коротко поклонился. — Просили явиться немедленно.

Ну вот и началось. Быстро работают, ничего не скажешь. Малков уже успел нажаловаться, или папаша Вельского похлопотал, или оба сразу. А ведь не прошло и получаса.

Встал, посмотрел на Василису.

— Подожди меня здесь. Или иди домой, адрес знаешь. Поговорим вечером.

— Дедушка… — она привстала. — Что случилось? Вас… вас увольняют?

— Пока нет, — усмехнулся