Хозяин Волшебной Лавки - Юрий Розин Страница 18

Мы перешли через Медный мост — красивый, кованый, с чугунными грифонами на перилах.

[Этот мост я помню! Только грифоны были другие — старые, с позеленевшей бронзой, и у одного не хватало крыла. Рита рассказывала, что крыло отбил пьяный извозчик, и потом весь город спорил, надо ли его чинить или оставить так, потому что однокрылый грифон стал чем-то вроде местной достопримечательности. В итоге, видимо, заменили всех.]

— Грифоны тут раньше были другие, — сказал я Асе. — У одного не хватало крыла. Пьяный извозчик отбил.

— Откуда ты… — она осеклась. — А, Лавка. — Она посмотрела на мой карман, где тикали часы. — Она прямо через них видит?

— Через меня, скорее.

— Жутковато. Такое ощущение, что у тебя все время кто-то стоит за плечом.

[Передай ей, что стоять за плечом — это грубо, а вот сидеть в кармане — очень даже ничего.]

— Лавка говорит, что сидеть в кармане — вполне достойно.

Ася закатила глаза, но уголок рта дрогнул.

Улица за мостом была тихая, почти пустая. Деревья, низкие дома, мастерские.

Контора Вольского занимала первый этаж углового здания. Аккуратная дверь, чистая вывеска, матовое стекло в окне. Именно то, что я искал: середина, которая означает компетентность без жадности.

Я уже протянул руку к двери, когда изнутри донесся грохот. Что-то тяжелое упало, зазвенело стекло. Потом — второй удар, глуше, и звук, с которым что-то деревянное врезается в стену.

Ася отшатнулась.

— Уходим, — сказала она быстро. — Это не наше дело.

[Милый. Я чувствую магию. Довольно мощную.]

Изнутри донесся крик человека, едва увернувшийся от чего-то тяжелого. И сразу за ним — металлический лязг, как будто кто-то стучал медным молотком по кастрюле.

— Ты что, не слышал? — Ася схватила меня за рукав. — Там драка!

— Слышал, — сказал я. — И слышу. Там драка. А еще отличный способ получить услуги оценщика без очереди.

Я открыл дверь.

Контора Вольского была небольшой. Стулья опрокинуты, со стола сметены бумаги, на полу валялись осколки стеклянной колбы и лужа чего-то фиолетового.

За стойкой, прикрывая голову папкой с документами, сидел на корточках мужчина лет пятидесяти — лысеющий, в очках, в жилете поверх рубашки с засученными рукавами.

Рядом с ним, прижавшись к стене, скорчился молодой парень — видимо, ассистент, — бледный до зелени. Оба смотрели вверх.

Я тоже посмотрел туда.

Под потолком, описывая злые, стремительные круги, летала птица. Причём какого-то неизвестного в природе вида. Видимо, потому что она была механическая.

Латунная, размером с крупного голубя, по виду что-то среднее между орлом и ласточкой, с распахнутыми крыльями, на каждом из которых было по полсотни отдельных чешуйчатых перышек, двигавшихся независимо друг от друга. Глаза — два красных камня, горящих яростным, нехорошим светом.

Птица описала круг, сложила крылья и спикировала.

Мужчина в очках вскрикнул и нырнул глубже за стойку. Птица врезалась когтями в папку, которую он держал над головой, продрала картон насквозь, взмыла обратно к потолку и заложила новый вираж. Крылья щелкали. Каждый взмах был как отдельный механический аккорд.

— Закройте дверь! — заорал мужчина из-за стойки, заметив меня. — Ради всего святого, закройте дверь, она не должна вылететь на улицу!

Я закрыл дверь у Аси перед носом. Ей все равно нельзя было колдовать на людях, а без магии она мало чем могла бы мне помочь. Так что она осталась на улице.

Птица заметила меня. Она зависла под потолком, чуть покачиваясь на латунных крыльях, и смотрела на меня с тем выражением, которое, будь она живой, я бы назвал оценивающим.

Я смотрел на нее. Тонкая работа.

Каждое перо — отдельная деталь, соединенная с рамкой крыла на микроскопическом шарнире. Корпус — литой, но с ручной доводкой, я видел следы напильника на стыках.

Шестерни внутри были маленькие, работающие с тем едва слышным, ровным гулом, который говорит о правильно подобранных передаточных числах.

Голова крепилась на шарнирном подвесе, позволяющем крутить ей на триста шестьдесят. А ведь она еще была магической и летала.

Кто бы это ни сделал — сделал великолепно. Даже если эта штука собиралась в ближайшие секунды вцепиться мне в лицо, я не мог не оценить качество.

Птица щелкнула клювом. Качнулась. Сложила крылья на пол-оборота — готовясь к пике.

— Что будем делать? — спросил я.

[Не смей! Не подходи к ней!]

Глава 7

Птица секунду висела под потолком, покачиваясь на латунных крыльях, и смотрела на меня красными глазами. Я смотрел на неё. Между нами было метров пять и тишина, если не считать мерного щёлканья шестерёнок в её грудной клетке.

Потом она резко спикировала, и я с большим трудом увернулся, благо, новое молодое тело слушало мозг куда лучше старого старого.

— Можешь её проанализировать? — шепнул я.

[Нет. Я вижу и слышу через часы только то, что видишь и слышишь ты. Анализировать магию на расстоянии я могу только внутри собственных стен. Здесь — я слепа. Пожалуйста, выйди уже отсюда!]

Выходить я не собирался. Но и стоять столбом тоже не стоило — сова явно решала, атаковать ли нового гостя.

— Тихо, — сказал я. Не птице, хотя и ей тоже. — Все тихо. Никто никуда не бежит.

Мужчина за стойкой — Вольский, надо полагать — осторожно выглянул поверх обломков папки.

— Вы с ума сошли, — прошипел он. — Она когтями обшитый кожей картон рвёт, как бумагу. Она вам руку вскроет до кости!

— Расскажите мне, что произошло, — спокойно сказал я, не отрывая глаз от птицы, после виража в мою сторону начавшей хаотично летать по комнате, то и дело нападая на случайные предметы интерьера. — Откуда она у вас?

— Принесли вчера на экспертизу. Хозяин сказал, что это семейная реликвия, хочет узнать стоимость. Она стояла на насесте, — он кивнул на опрокинутую деревянную подставку в углу, — совершенно спокойная. Выключенная. Я ушёл на два часа к клиенту, вернулся — а она крушит мне контору!

Птица дёрнула головой на его голос. Вольский тут же нырнул обратно под стол.

— Два часа, — повторил я. — То есть она активировалась, пока вас не было. Кто оставался?

— Игнат! Игнат, расскажи