Право кулинарного мага - Александра Логинова Страница 18

Ближе к сорока колдуны начинают отъедаться и превращаются в авторитетных лиц, а до пятого десятка бегают стройными. Поэтому новость, что мастеру Майеру больше сорока пяти, вызвала удивление.

— Что вы себе позволяете? — завозмущался академик. — Вранье! Это неэтично, некрасиво, неправдиво… В конце концов, я уже не способен переварить столько вкусовых добавок!

Присутствующие оглядели плотную фигуру мастера Хазара и двусмысленно хмыкнули. Его точно нельзя было обвинять в нелюбви к блюдам шефа Октé, старичок даже стоял с трудом. Однажды этот гастрономический терроризм обернется горем, попомните мои слова. Нельзя пичкать людей жирами до гроба. И куда смотрят целители? Возможно, шеф — злобный дракон, откармливающий добычу для себя?

— Да вы что? — вытаращилась Джулика. Ей шутка вовсе не показалась смешной. — Шеф Октé такой… Такой… Разве вы с ним не знакомы? Ах, оно и видно! Познакомьтесь, и глупости испарятся.

Закрутившись в вихре работы, я вовсе потеряла желание идти на первую королевскую кухню. Продукты доставляли по расписанию, небольшой холодильный ларь выделили для личного пользования, а иной причины срочно бежать и знакомиться нет. Вот если бы мне от шефа была какая-то срочная польза… Представлюсь позднее, если сам Грант Октé не проявит интереса, а пока работы полно.

Сегодняшняя тема лекции — эргономика кухни и хранение продуктов. Пока мои кулинарные феи будут учиться собирать бутерброды, тренируя нарезку, я раз и навсегда изменю их сознание. Как музыкант слышит фальшивые ноты, девушки научатся видеть недочеты на любой домашней кухне. За что их обязательно возненавидят родственники, пожалев о существовании моих курсов, ха-ха!

Повар — самая практикориентированная профессия. Невозможно учиться только теории: каждый обязан сжечь картошку, проворонить молоко, пересолить кашу, недоварить мясо, переварить кальмары и психануть, узнав, что фунчозу не варят. Клянусь, нет лучшего эксперимента, чем на зуб определить степень прожарки говядины. А если вы оплошали с тестом и слишком рано вынули его из духовки — мои поздравления, у вас задатки великого кулинара.

Не верите? Зря. Самый ценный повар тот, чье количество ошибок превышает количество успешно освоенных рецептов.

— Но если вы познакомитесь, заполучите ненависть половины женского населения дворца, — усмехнулся глубокий, проникновенный голос справа от нас.

В метре от мадам Праймар стояла и тонко улыбалась еще одна преподавательница. Дама почтенного возраста с неожиданно сухопарой фигурой приветственно кивнула. Седые волосы, собранные во французский пучок, отливали здоровьем и холодным металлическим блеском.

— Ах, профессор Гаянэ, вы преувеличиваете, — вздохнула зельевар, но с оттенком солидарности.

— Ничуть. Вспомните, как ненавидели мадам Шеррар за её близость к мсье Гранту. Бедняжке пришлось притворяться больной, чтобы люди были к ней поснисходительнее, пока это не вошло в привычку.

— А я думала, она в самом деле болеет, — изумилась Джулика.

— И принципиально не посещает лекарей, — сыронизировала профессор.

— Да, вас могут невзлюбить, — вынужденно признала зельевар.

В отличие от нас, мадам Гаянэ предпочла узкие штаны, «шахматную» блузу и классический пиджак, давая понять каждому желающему, кто она и чем дышит. Глубокий символизм женских брюк на Миране открылся мне совсем недавно: штаны носили только боевые колдуньи, имеющие ранг не ниже «интернала» — специалиста, успешно справляющегося с боевыми задачами и потенциально способного руководить небольшой группой из трех человек. Железные пуговицы и массивная пряжка ремня — признак отставки, что вполне соответствовало возрасту профессора.

Чем больше железа в облике боевика, тем выше его ранг. Кадеты позволяли себе только вышивку из нитей цвета «металлик», адаптанты — небольшие железные заклепки на одежде, интерналы — цепочки, набойки, запонки или наручи при особых заслугах. А мастера и выше спокойно облачались в доспехи. И только пряжки надевали, уходя на пенсию.

— Хелена Гаянэ, — жестом представилась дама. — Лингвист, преподаватель иномирных языков.

Понятно, военный переводчик и отставной сотрудник разведки. Серьезная дама, с такими не пошутишь. Капсулы для полиглотов вовсе не позволяют человеку понимать любой язык, работают узконаправленно, и маги других миров запросто могут скрыть свою речь от запечатывания в такие «таблетки». Уверена, профессор Гаянэ преподает не столько языки, сколько методы шифрования и дешифровки информации.

Спасибо «Методическому пособию для иномирных военнослужащих, желающих служить Мирану». Библиотека дворца оказалась роскошной, книги выдавали охотно, грех этим даром не пользоваться. Но кое-что нельзя узнать из книг.

— А все преподаватели живут в общежитии?

— Конечно нет, — прыснула Джулика. — Едва ли треть. Остальные живут в столице и пользуются порталами. Здесь проживают в основном те, кому не принципиальны условия и жалко энергии. Ну, или нет собственного жилья, — со вздохом добавила она.

— Мадам Праймар забыла добавить, что здесь почти нет титулованных, — прокомментировала профессор.

— Точно! Из благородных только виконтесса фон Ите и барон фон Майер. Остальные считают ниже своего достоинства жить в убогой келье.

Виконтесса походила на… школьницу. Налицо явный перебор косметической магии, вкупе с короткой джинсовой юбкой и модными серьгами делали из леди настоящую попаданку во времени. Мадам фон Ите стояла во втором ряду и, заметь я её сама, посчитала бы чьей-нибудь дочерью. Только общее ощущение жалости давало понять, что виконтесса крайне увлекается омоложением.

— Восемьдесят лет, а юбка не удлиняется даже на сантиметр, — нейтрально высказалась Хелена. — Впрочем, это влияние моды других миров, виконтесса преподает иномирную культурологию.

— А что преподает мастер Майер?

— Менталистику, — автоматически ответили обе дамы. И удивленно покосились. — Вы знакомы?

— Нет-нет… Не лично. Один из его студентов сорвал мое занятие, пришлось пересечься.

— Граф фон Вальтер? — поморщилась мадам Гаянэ. — Избалованный мальчишка. Вам повезло, что мужчинам не преподают кулинарию, иначе его банда с радостью выжила бы вас из образования.

Ну, допустим, выжить откуда-то меня не просто. Вот выжать, как лимон, может работа, а вынудить всё бросить и бежать вряд ли кому-то под силу.

— Сочувствую, — искренне вздохнула зельевар. — Знакомство с ними обоими не доставляет радости. В летнем дворце много неприятных господ, но мастер Майер бьет рекорды.

— Почему?

— Отвратительный характер, — еле слышно пробормотала Джулика. — А после увечья и вовсе стал невыносимым. Многих злит, что барон их игнорирует, но глупцы не понимают своего счастья. Куда хуже, когда он обращает на тебя внимание.

— Дамы, предлагаю расходиться, — вставила Хелена. — Мадам Тан наконец закончила, и мы, из уважения к ней, дослушали её речь полностью. Не знаю, как вы, а у меня сегодня контрольный срез.

«Да-да, идемте», — подхватила коллега, прокладывая нам путь на выход. Очень вовремя! Взять специи я не успела, зато могу успеть на собственный урок. Преподаватель