Неугодная княжна. Прядильня попаданки - Тала Ачалова Страница 18

Лиза, проснувшись от шума, пытается сообразить, что происходит.

— Из мастерской пока придется уйти, — как могу, объясняю ей.

— Но куда?

— Пойдем к князю. Попросим защиты.

— Ты уверена, что ему можно доверять? Может нам лучше уехать с Прохором?

7.3

— Возможно, дочка. Но князя надо предупредить.

— Как бы твоя честность нас до беды не довела, — качает головой дочка.

Мы спешно собираемся. На дворе темная ночь, однако тут и там вспыхивают огни. Неспокойно в городе.

Благо, до терема князя рукой подать. Мы идем, взявшись с Лизой за руки. Доходим до ворот, которые ограждают терем.

Конечно, они закрыты, и даже часовых нет. Хватаюсь за тяжелый чугунный дверной молоток и стучу, что есть силы.

В ответ — тишина.

— Кажется, мама, это плохая идея, — с холодом замечает Лиза. — И нам лучше поспешить на главную площадь, пока час, озвученный Прохором, не истек.

Наверно, она права. Вот только моя глупая совесть не дает покоя. А пора бы уже научиться на собственных ошибках.

— Да, точно, дочка, — соглашаюсь я. — Идем.

Мы спешим на главную площадь, на которой творится поистине какое-то безумство.

Толпы народа с факелами, вилами в руках орут и крушат все, что видят на своем пути.

И как в такой мешанине найти Прохора?

— Держись за меня крепче и не отходи ни на шаг, — прошу Лизу, боясь ее потерять.

Оглядываюсь по сторонам в поисках места, с которого был бы хороший обзор.

— Давай-ка попробуем с другой стороны обойти, — тяну Лизу в сторону. И тут происходит то, чего я так сильно боялась: связь наша обрывается и толпа уносит нас в разные стороны.

Меня в одну, Лизу — в другую.

Отчаянно работая руками, пытаюсь не потерять дочку из вида.

— Э, а ты ли та самая Ольга? — кто-то грубо хватает меня за плечо. — Мастерица княжеская, что машинами дьявольскими повелевает?

Этого мне только не хватало…

— Митрофан, смотри, кого поймал!

Захватов на моих плечах становится больше. Понимаю, что не выбраться. И что делать? Кричать? Звать на помощь? Но кто мне поможет?

Князь… Его ли фигуру на коне я вижу? Неужели?

Я отчаянно пытаюсь не вырваться, нет, но хотя бы привлечь внимание.

И он меня замечает.

Пускает коня галопом в нашу сторону, заставляя народ в ужасе отскакивать.

— Пошли вон, холопы! — воздух разрезает свист хлыста, а у меня внутренности выворачивает от воспоминаний. Спина ноет от фантомной боли.

И кажется, что не Владимир вовсе передо мной.

— Привет, Ольга, — говорит он и тянет ко мне руку.

Я оглядываюсь. Князь приехал не один, он в окружении своих воинов, коих не счесть, они уже успели плотным кольцом окружить нас. Наверное, это и к лучшему: так в городе быстрее воцарится мир и спокойствие.

Князь спешивается и делает шаг ко мне.

В свете зажженных факелов, сквозь ночную мглу, я вглядываюсь в его лицо. Оно изменилось. Вот только я не сразу понимаю, каким именно образом.

А когда свет падает на его щеку, выставляя на обозрение уродливый шрам, что кривым узором перечеркивает лицо, ахаю.

— Что нравится подарок, который ты мне оставила перед тем, как сбежать? — тоном, не судящим мне ничего хорошего, интересуется князь.

И внутри меня все холодеет. Теперь я точно вижу: это не Владимир. Всеслав.

— Хорошо же придумала, жена. Спрятаться под моим носом, но где? У врага.

Всеслав усмехается, и продолжает:

— Да только слегка просчиталась ты. Матушка моя приметила тебя. Да запомнила. Ну а дальше… Я долго ждал, пока Владимира в городе не будет. Готовился. Тут и бунт дураков мне оказался на руку. Одним махом двух зайцев убью: и от тебя избавлюсь, и от брата окаянного.

Князь смеется, и улыбка портит его лицо настолько, что становится жутко смотреть.

— Что же мне делать с тобой, нерадивая женушка? Смотри, как я страдал из-за тебя, — он указывает на уродский шрам, перечеркивающий его лицо. — Дай-ка подумать.

Он картинно качает головой.

— Придумал, кажется. Давай свяжем тебя, а конец веревки привяжем к седлу и пустим коня галопом? Покатаешься знатно. А может бросим голодным псам? Или мужикам, охочим до баб, на растерзание? М-да, как много идей. Жаль, жизнь у тебя всего одна.

Он уже не улыбается, а открыто смеётся. Делает знак своим воинам и на меня тотчас же накидывают веревку, связывают.

Вот и всё, Ольга. Вот и всё.

Дай Бог, Лиза успеет выбраться. Может и вправду уедешь с Прохором, да поживет.

— Ну, готовься, дорогая, — близко подходит Всеслав. Проводит холодной рукой по моей щеке. — Шрам тебе тоже пойдёт.

— У меня и так достаточно шрамов, благодаря тебе, — говорю тихо. Но Всеслав слышит, конечно же, и слова мои лишь еще больше раззадоривают его.

— Девчонка с ней ещё должна быть, — обращается он к своим воинам, — волосы золотые, не пропустите. Найдите мне ее. И приведите, — а затем обращается уже ко мне: — Будем вместе веселиться.

От его слов подкашиваются ноги, я дергаюсь как припадочная, но сделать не могу ничего.

— На псарню ее, — со злостью выплевывает мне в лицо, — для начала.

Меня дергают за веревку, вынуждая сделать шаг и дергают, будто за поводок, приказывая двигаться.

В темноте не разобрать толком, куда мы идем. Чувствую, в основном, запахи. Что-то горелое, противное, а затем слышу лай псов.

Мы и впрямь пришли на псарню. Но где и впрямь князь Владимир? Неужто он и так легко отдал свой город вконец спятившему брату?

— К псам ее, — командует Всеслав. — Но аккуратнее: пусть попробуют ее ноги для начала. Я хочу, чтобы она осталась живой. Пока. Девчонку не нашли?

Ответ он получается отрицательный, и я выдыхаю на секунду.

Но тут же вновь дыхание сбивается, потому что я чувствую, как мне в ногу тыкается холодный нос животного. Псы обнюхивают меня, ходят около. Но команды “фас” не было, а потому животные не нападают.

Сердце стучит как ненормальное, отбивая в груди какой-то поистине ненормальный ритм. В горле пересыхает, а саму меня, напротив бросает в пот. Закрываю глаза, готовясь умереть.

8.1

— Пошли вон, псы! Руки свои убрали от нее!

Кажется, я сплю. Наверное, сознание отключилось от боли. А может, уже умерла. Правда, не поняла, когда.

Связанные веревкой, затекшие руки вдруг освобождают. Сильные пальцы растирают мои запястья, разнося по венам тепло. В кожу будто сотня иголок впилась.

Понимаю, что по щекам текут слезы только тогда, когда кто-то вытирает их.

— Спокойно, Ольга, все позади.