Чертов менталист 3 - Тин Тиныч Страница 18

темы на тему. Так вот, до отделения вы не доехали. Среди задержанных ты не числишься. И тут начались конспирологические теории одна другой страшнее. Поэтому сегодня весь центральный филиал не учится, а дружно устроил итальянскую забастовку в твою поддержку. Расположились все в главном зале, на занятия не идут. Многие преподаватели, кстати, сидят вместе с ними. Единственное их требование — чтобы тебя вернули и дали возможность твоей жалобной доске функционировать дальше.

— Мне надо срочно туда ехать! — я привстал с кровати.

— Лежи пока! — прикрикнул Семенович, а затем произнес уже нормальным голосом. — Рано еще. Пара часов так точно у нас в запасе еще есть. Нам выгодно, чтобы огонек поярче разгорелся. Чтоб уже не затушить было. Вот тогда мы и появимся. И наши действия не будут выглядеть заведомо просчитанными. Я же тебе уже говорил: мы тут должны смотреться, как пожарные, которых ждут с нетерпением все стороны процесса. А не как зачинщики-разжигатели.

— Ну да, ведь зачинщиком ты сделал меня.

— Ты сам вызывался, вот не надо теперь заднюю давать, — хмыкнул дедуля. — И завязывай уже меня перебивать. Это ж только начало. Народ всю ночь переписку вел, обсуждал произошедшее. И по итогам сначала москвичи к протесту присоединились, а за ними новгородцы и смоляне. Одно радует, что пятница на дворе. А к понедельнику у нас распоряжение сверху: вот как угодно, но разобраться в ситуации и вернуть учебный процесс в нормальное русло. Поэтому еще немного градус поднимем, чтобы было понятно, какие мы молодцы и с какой бедой справились, и затем вернем тебя с триумфом обратно. Тезисы для речи Карпуша тебе уже набросал, скинул на дальфон, ознакомишься.

— А ничего так, что дальфон мой в машине остался лежать? — мрачно поинтересовался я.

— Этот, что ли? — как ни в чем не бывало добыл его из кармана Игорь Семенович.

— Давай его сюда!

— Э-э, стоп, не так быстро. Если ты войдешь в сеть, твои друзья это увидят. Поэтому включишь его, уже когда мы тебя оденем и в машину посадим, чтобы с почестями довезти до главного здания Академии.

— И какая у меня легенда? Кто и почему меня задержал, и как вы волшебным образом меня освободили?

— Вот, молодец, грамотно мыслишь. И ничуть ты головой не стукнутый, как я посмотрю, хоть на физиономию твою смотреть, конечно, то еще неудовольствие.

— Зеркало есть?

— В душевой. Только умоляю, ничего лишнего с себя не смывай, не порти нам антураж, а то я гримеру отбой дал

От такого напутствия меня аж пробрало, и в душевую я вошел в самом мрачном расположении духа. Взглянул на себя. М-да. Красавец тот еще. Нос, похоже, сломан, уж очень сильно переносица распухла, но не болит особо, и на том спасибо. Хорошо хоть медики следы вчерашнего кровотечения из носа оттерли, а то я уж боялся, что мне так и придется ехать уляпанному. На лбу ссадина. Вот там да, запекшаяся кровавая корочка имеется, видимо, её дед и имел в виду, говоря о том, чтобы я ничего не трогал и не смывал. Жесть как она есть.

— Ты не в курсе, нос мне сломали или нет? — спросил я Семеныча, покинув душевую. — Что медики говорят?

— Не, не сломан. По хрящу прилетело, до свадьбы заживет.

— Ладно, тогда возвращаемся к вопросу про легенду. Что мне говорить о вчерашнем?

— Что говорить, тебе Карпуша написал, по дороге изучишь. А так — задержали тебя полицейские. Незаконно. Их подбил на эту халтуру некий Руслан Ниязович Маратов.

— Погоди-погоди, что значит — халтуру? — опешил я. — У нас что, полицейские вольны задерживать любого человека, на которого им пальцем укажут, безо всяких оснований?

— Ну, рядовым бойцам, как сам понимаешь, никто ничего не объяснял. Им сказали — на выезд, они и поехали. Обо всем был осведомлен только их главный, который как раз никуда не ездил. Тебя должны были привезти в отделение, как следует запугать, а в идеале выбить признание, что ты незаконно пользуешься ментальным даром. И как сам понимаешь, под такое обвинение в теории можно подвести любого человека. Весь вопрос, насколько широко трактовать само это понятие. Вот спросят тебя будто невзначай: желал ли ты женского внимания? Ты безусловно ответишь, что желал, иначе ж тебя начнут во всяких нетрадиционных вещах обвинять. Еще тише спросят: и получал ты это внимание? И как только ты ответишь да, тебя уже есть, за что прихватить, понимаешь? А дальше начинается бюрократическая тягомотина, и ты сидишь под стражей несколько недель, пока до тебя не доберется особист с полноценной проверкой твоей ментальной сферы. После этого задержанного человека, конечно, отпустят, но время-то драгоценное потеряно и настроение испорчено.

— То есть в любую причинно-следственную связь они впихивают ментальную составляющую, и подводят арестанта под статью? Ты чего-то хотел? Ты это получил? Ага, значит, получил исключительно потому, что ментальными способностями воспользовался. Примерно так?

— Ага, старый грязный прием.

— Дай угадаю. Этот Маратов оказался другом Зосима Сабельского?

— Вот в кого ты у меня такой умный уродился? — заулыбался дед. — Сам же всё знаешь! Да, крепко ты огневику реноме попортил своей жалобной доской, вот он и вспылил, решил тебе подгадить перед сессией. Но это всё тонкости. Куда интереснее другое. Называется — нет ничего опаснее, чем дурак с инициативой. И сам накосячит, и начальство под монастырь подведет. Тот капитан, которого отправили тебя брать, как услышал про страшного менталиста, бла-бла, решил перестраховаться. И втихаря воспользовался артефактом, который он в свое время добыл не самым законным способом.

— Ты имеешь в виду глушилку?

— Ее родимую. Она абсолютно идентична по конструкции одной из тех двух, что мы изъяли в сентябре. А это уже прямой след к мастеру-артефакторщику. Так что теперь капитана крутят как Петрушку на пальцах. И у нас наконец-то появились реальные зацепки относительно неуловимой личности этого талантливого человека. Так что — хвалю, чертяка! Талант у тебя, вот как есть талант! Где бы ты ни оказался, везде в самый нерв ситуации попадешь. А теперь, — Игорь Семенович посмотрел на часы. — Пожалуй, пора собираться, да и отвезем тебя в Академию. Одежду потом в прачечную отправь, или новую купи. Но не переодевайся, пока с народом не поговоришь, слышишь?

— Не знал, что ты такой горячий поклонник театрального искусства, — протянул я, с сомнением глядя на замызганные грязью и кровью джинсы, которым действительно теперь была одна дорога — в помойку.

Хорошо хоть на водолазке темной не так все заметно. Хотя кого я обманываю? Но ее еще можно попытаться спасти. А вот джинсы жалко.

В