Государственный Алхимик - Анна Кондакова Страница 18

Я улыбнулся, рассчитывая на ответную улыбку, но кузина лишь помрачнела.

— Ты меня прости, Илья, но как я буду тебя учить? Прямо тут? К тому же, у меня нет права преподавания и лицензии. Это нарушение закона.

— А никто не узнает. Даже если кто-то увидит твою мобильную лабораторию у меня в купе, то я скажу, что это моя. Я вообще-то тоже алхимик. К тому же, тебя официально тут нет. Прямо сейчас ты находишься в гостях у Софьи Солонец. У тебя есть прикрытие.

Нонна скептически хмыкнула и задумалась.

Не знаю, где были мои мозги предыдущие три дня — надо было сразу её попросить, но я почему-то не воспринимал Нонну как учителя. Только когда увидел, насколько она увлечённый алхимик.

И не просто алхимик, а мастер с Тагмой из трёх золотых ромбов!

В академии такого добра, как учителя, у меня было с лихвой, но учился я так себе — ненависть к алхимии во мне зашкаливала. К тому же, я был занят другой магией и попытками её восстановить. Но сейчас была совсем другая ситуация.

После того, как у меня получился удачный выброс Формул из Вертикали и их копирование с помощью алхимии, я подумал, что надо бы к этой самой алхимии присмотреться получше. Пусть даже с таким убогим даром ртутного мага, как у меня.

Во-первых, чисто из практической необходимости, чтобы ещё раз попробовать усилить собственную магию, но уже с другим подходом к проблеме — а вдруг получится?

Во-вторых, чтобы понимать, как эту чёртову алхимию потом уничтожить, если её адепты зайдут слишком далеко. Врага лучше знать изнутри, все его секреты и уязвимости, чтобы ему противостоять.

— Хорошо, — наконец согласилась Нонна. — Научу тебя некоторым основам. Но у меня есть важное требование. Очень важное.

Я нахмурился, но всё же решил выслушать.

— Никакого Лаврентия Лаврова рядом со мной! — объявила кузина строго.

— Гарантировать не могу, — честно признался я. — Он человек непредсказуемый.

Нонна выставила указательный палец.

— Никакого Лаврентия Лаврова, Илья! Прошу тебя и даже умоляю! Теперь я твой учитель и требую соответствующего отношения. Не подпускай Лаврова к этому купе даже близко. Пусть развлекается в ресторане, а ты будешь делать домашние задания и сдавать мне экзамены. На всю оставшуюся неделю поездки я разработаю тебе план обучения. Хорошо, что Имперские Железные Дороги такие протяжённые.

— Ладно, согласен. Спасибо, Нонни, — поблагодарил я, приняв её резонные требования, после чего уточнил с улыбкой: — А знаешь, что ещё хорошо?

— Что? — насторожилась Нонна.

— На ближайшие семь дней в твоей жизни появится смысл.

Она моментально разозлилась и пригрозила мне кулаком в белой резиновой перчатке.

— Ещё один такой выпад, студент Ломоносов, и вы опять будете отчислены!..

* * *

Нонна меня, конечно, не отчислила.

Наоборот, принялась обучать алхимии с таким рвением, будто в её жизни действительно вдруг появился смысл.

Отличница своего факультета и обладательница особых институтских титулов по специальностям «Классическая трансмутация» и «Элементарная алхимия», она вдруг забыла о своей депрессии.

Ну а я всю неделю открывал для себя алхимию, отодвинув лютую ненависть на второй план.

И учился я совсем не так, как в академии.

Когда ты действительно хочешь получить знания, то впитываешь всё, до чего можешь дотянуться. Тебе всего мало и хочется узнать ещё больше. Не нужно угроз и требований — ты делаешь всё с большой охотой.

Порой я так увлекался, что Нонна нахально выдёргивала из моих рук книгу по основам Классической Трансмутации или очередную пластинку сплава, оттаскивала от микроскопа или мини-атанора, а потом указывала пальцем на кровать.

— Спать! Это лучшее средство от выгорания! Впитывай знания постепенно, а не жадными глотками, иначе рискуешь захлебнуться. И не факт, что тебя потом реанимируют. Так ушло много великих учёных. Не будь, как они!

— Не будь, как великие ученые?

— Не будь, как болван!

Время шло, поезд мчался «куда-то на восток», стучал колёсами; моя няня Ангелина пекла пироги, отобрав духовку у местного повара, и кормила весь персонал поезда; мой приятель Лавров просиживал штаны в вагоне-ресторане и переписывался с сестрой Ольгой; а я и Нонна продолжали обучение.

Возможно, это были самые спокойные и прекрасные дни за последнее время, но когда-то они должны были закончиться.

И вот на десятый день, уже после полуночи, наш поезд прибыл в маленький городок на востоке страны — Белогорск.

Нонна давно собрала чемодан, не оставив ни одного свидетельства своего пребывания в моём купе, после чего отдала мне своё золотое кольцо и притаилась за портьерой.

— Кольцо я уже зарядила на Транспозицию, но следи, чтобы меня никто не заметил, — прошептала она, махнув мне на прощание ладонью в зелёной перчатке.

По задумке, я должен был выйти из поезда вместе с охраной и помощником Виктором, а потом отправиться на станцию, где нас уже ждали нанятые заранее извозчики-шофёры. Нонна присоединилась бы ко мне уже в экипаже.

На всё это времени было немного.

Но, как назло, со мной увязался Эл, а ведь он говорил, что даже не собирается гостить у меня в усадьбе. Ещё вчера он сообщил: «Прости, друг, но деревня не для меня. Как станет скучно, лучше приезжай ко мне в Петербург».

Но когда я спустился с поезда на перрон, то вдруг услышал за спиной:

— А почему бы не приблизиться к народу? Ты же приближаешься, а я что, хуже? Напишу матушке, чтобы прислала слуг прямо сюда. Пусть они тоже приблизятся к народу, им полезно!

Я обернулся.

Ко мне с чемоданом в руке спешил Лавров.

— Ты пьяный, Эл? — нахмурился я.

— Я уже неделю не пью, если ты не заметил! — оскорбился тот. — Хотя как бы ты заметил, если из своего купе почти не выходил. Проводник сказал, что ты опыты алхимические проводишь. Пытаешься создать философский камень?

Так и не ответив на его идиотский вопрос, я задал свой:

— Ты уверен, что готов к жизни в деревне, Эл? Там слишком свежий воздух и на дорогах нет брусчатки.

Эл опять оскорбился.

— Ты за кого меня принимаешь? Если воздух свежий, то мы его испортим, а если нет брусчатки, то мы её положим!

Я вздохнул и глянул на часы. Сейчас любой спор с Лавровым стал бы потерей драгоценного времени.

— Хорошо, тогда добро пожаловать в «куда-нибудь на восток»! — кивнул я наконец.