Восхождение Морна. Том 2 - Сергей Леонидович Орлов Страница 18

— Господа… господа Морны, умоляю… Я всё рассказал, всё что знал, я же сотрудничал… Пощадите, прошу вас, у меня семья, дети, я просто делал что велели, я маленький человек, винтик, меня заставили…

Он ухватил Феликса за полу камзола, и брат отдёрнул ткань с таким выражением, будто к нему прикоснулась крыса.

— Не убивайте, христом-богом прошу, я вам ещё пригожусь, я знаю людей, связи, я могу…

— Встаньте, — сказал я.

Он не встал. Только поднял на меня мокрое от слёз лицо и продолжал бормотать, захлёбываясь словами. Сопли, слюни, трясущиеся губы. Жалкое зрелище.

А ведь ещё днём этот человек посылал арбалетчиков убить моего голубя. И не моргнул бы, если бы болт попал мне в голову.

— Встань.

Он кое-как поднялся, цепляясь за кресло. Ноги не держали, и он плюхнулся обратно на сиденье. Хорошо. Пусть сидит.

— Сиди здесь. Жди. Никуда не выходи, ни с кем не разговаривай. После мельницы вернёмся и решим, что с тобой делать.

Засыпкин закивал так часто, что я испугался за его шею.

— Да, да, конечно, я никуда… я буду ждать, сколько скажете, хоть до утра, хоть до…

— Вот и славно.

Я уже взялся за ручку двери, но обернулся.

— Кстати. Ты ведь уже знаешь, что случилось с твоими людьми сегодня днём?

Засыпкин замер и осторожно кивнул.

— Умелые бойцы на своей территории, в знакомых переулках, — сказал я. — И кто-то прошёл сквозь них как нож сквозь масло. За несколько минут, Засыпкин. Ты вообще представляешь, какой силой надо обладать, чтобы такое провернуть?

Он сглотнул.

— Так вот, этот кто-то сейчас снаружи. Ждёт нас. И самое забавное — этот кто-то очень на тебя обижен. Лично. За всё, что ты делал последние годы. Единственная причина, по которой ты ещё дышишь — я попросил подождать. Пока подождать.

Я присел на край стола и посмотрел на него сверху вниз. Помолчал, давая ему время прочувствовать момент, а потом сменил тон.

— Но ты мне сегодня помог. Рассказал полезные вещи. И если на мельнице всё окажется так, как ты говоришь, может, мы ещё поладим. Роду Морнов всегда нужны полезные люди на местах. Люди, которые умеют считать деньги, знают нужных людей, понимают, как всё устроено.

В его глазах мелькнула надежда. Жалкая, трусливая надежда крысы, которой показали щель в стене. Он уже видел себя ценным союзником, незаменимым человеком на границе, который пьёт вино с наследником великого дома и обсуждает дела.

Правда, до него почему-то не доходит, что полезные люди нужны везде. На рудниках, например. Или в Мертвых Землях, говорят, постоянно требуются добровольцы.

— Так что сиди тихо, магистрат, и жди. Не дёргайся, не пытайся бежать или предупреждать своих на мельнице. Веди себя хорошо — и всё у нас с тобой сложится.

Я встал и пошёл к двери.

— А если дёрнешься…

Обернулся на пороге.

— Я просто отойду в сторону и посмотрю, как тебя разрывают на куски.

Глава 4

Слепой штурм

Феликс стоял посреди подвала и выглядел так, будто его заставили нырнуть в выгребную яму.

Причём не в какую-нибудь приличную выгребную яму при аристократическом поместье, а в самую что ни на есть деревенскую, которую не чистили лет двадцать и в которой, помимо очевидного содержимого, успело завестись что-то живое и очень недовольное вторжением.

Он уже успел осмотреть потолок с подозрительными бурыми пятнами, стены с чёрной плесенью, которая расползалась узорами почище иных татуировок, и тюфяки в углу, на которых, судя по виду, умирали целыми поколениями и не всегда от старости. Теперь разглядывал собственные сапоги, испачканные чем-то тёмным и липким, и на лице у него было выражение человека, который очень сильно жалеет о своих жизненных решениях.

А если конкретно, то о решении пойти со мной вместо того, чтобы остаться в тёплом особняке с камином и служанками, которых можно безнаказанно третировать.

— И ты здесь живёшь? — спросил он у гепарды. — Добровольно?

— Три недели, — ответила Мира.

Она сидела на перевёрнутом ящике у стены и чистила когти какой-то тряпкой.

— Три недели, — повторил Феликс с таким ужасом, будто она сказала «три года в аду, питаясь исключительно крысами». — В этом… месте.

— Запах отбивает след, — Мира даже не подняла головы от своих когтей. — Ни одна ищейка не доберётся до двери, не потеряв сознание.

Феликс посмотрел на неё, потом на стены, потом на потолок с бурыми пятнами. Видимо, прикидывал, стоит ли возможность остаться незамеченным того, чтобы дышать этой дрянью.

— Охотно верю, — выдавил он наконец. — Подозреваю, что сюда даже крысы не рискуют соваться. У них, в отличие от некоторых, исправно работает инстинкт самосохранения.

Братец скривился и попытался найти в комнате хоть что-нибудь, на что можно было бы опереться, не рискуя подхватить какую-нибудь заразу, но так ничего и не нашёл. Стены были покрыты той же плесенью, стол завален картами и бумагами, а единственное свободное кресло занимал Соловей, который полулежал на нём с видом смертельно раненого героя из дешёвой пьесы.

Повязка на его спине уже не кровила, и двигался он почти нормально, но упускать возможность подраматизировать он явно не собирался.

— О, младший Морн! — Соловей расплылся в ухмылке, которая на его небритой физиономии смотрелась откровенно разбойничьей. — Добро пожаловать в наши скромные апартаменты. Располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Вина, к сожалению, предложить не могу, но вот эту подозрительную жидкость в бутылке — запросто.

Он кивнул на мутный сосуд в углу, содержимое которого я бы не рискнул даже нюхать.

Феликс посмотрел на бутылку, потом на Соловья, потом на меня. В глазах читался немой вопрос: «Ты сейчас серьёзно? Вот с этими людьми ты собираешься штурмовать укреплённую позицию?»

Если бы он знал, сколько народу этот полуголый мужик с дыркой в спине отправил на тот свет за двадцать пять лет, то смотрел бы на него совсем по-другому. С уважением, например. Или со страхом. Или с тем и другим сразу, как положено смотреть на людей, которые убивают так же легко, как дышат.

Но объяснять я ничего не стал. Пусть сам разбирается.

— Кстати, — Соловей приподнялся на локте, скривившись от боли в спине, но явно не желая пропускать веселье, — а взгляд-то одинаковый у вас с братцем. Такой, знаете, «я лучше вас всех и мне тут не место». Это у Морнов фамильное, что ли?

Феликс одарил его взглядом, которым обычно смотрят на говорящую мебель.

— Следи за языком, когда со мной разговариваешь.

— Ой,