Эйлирия. Мужья Оли - Тина Солнечная Страница 17

— Я никогда её не ненавидел. Мне было плевать, — холодно сказал Вассо. — Тут только ты тратишь энергию в никуда.

— Эта сука того заслуживает, — прошипел эльф, не скрывая своего презрения. Ого как умеет.

— Дело твоё, — равнодушно бросил Вассо, но затем его взгляд резко переместился к двери, прямо туда, где стояла я. Он нахмурился буквально на мгновение, а потом едва заметно улыбнулся. Понял, что я здесь, никаких сомнений. Я инстинктивно коснулась брачной метки, которая тут же отозвалась тёплом. Странное чувство, но в тот момент оно меня не испугало. Василиск словно ответил… поддержкой?

— Думаешь, если будешь греть её кровать, что-то изменится? — ехидно спросил Каэль, всё ещё не подозревая о моем присутствии. А василиск вернул ему все внимание.

— Я не грею ничью кровать, ушастый, — спокойно ответил Вассо.

— А как это тогда называется? — эльф презрительно скривил губы.

— Я беру своё, — сказал Вассо с хищной улыбкой.

— Что же тут твоё? — с вызовом спросил Каэль, его глаза сверкали злостью.

— Моя жена, — коротко ответил василиск, без тени сомнения.

— Никакая она нам не жена. Мы рабы. Ты лишился рассудка? — почти шипел Каэль, его ненависть казалась осязаемой.

— Что тебе нужно, ушастый? — равнодушно бросил Вассо, явно теряя интерес к разговору.

— Если ты обрёл влияние на неё, я хочу знать, что ты задумал. Как ты планируешь избавиться от этой твари?

— Я не планирую, — спокойно ответил Вассо. — И тебе не советую.

— Не хочешь говорить? Думаешь, я тебя сдам? — Каэль повысил голос, но не получил от василиска ни малейшего отклика.

— Думаю, ты слепой, — холодно ответил Вассо. — А теперь убирайся с глаз моих.

Каэль задержался ещё на миг, с трудом сдерживая гнев, и наконец добавил:

— Я не знаю, как ты этого добился и почему она приблизила тебя к себе, но знай, что хорошо это не кончится. Она использует тебя, как использует всех, и выбросит, как ненужную вещь! Запомни, василиск, эта женщина способна только разрушать.

Эльф резко развернулся и вышел через другую дверь, оставляя за собой тягучее напряжение. Василиск, чуть улыбнувшись, перевёл взгляд на меня. Я не стала убегать — да и зачем? Он медленно подошёл, открыл дверь и притянул меня к себе, его взгляд был властным и требовательным.

— Ты ведь моя? — прошептал он, его голос звучал глубоко и уверенно.

— Твоя, — тихо ответила я, ощущая странную смесь страха и волнения.

Вассо довольно хмыкнул, его губы коснулись моих, и я почувствовала, как его рука властно сжала мою попу, показывая, что его вопрос не просто шутка. Я его не меньше, чем он мой.

— Раз это мы прояснили, скажи, чего вдруг решила подслушивать? — спросил Вассо, его голос звучал мягче, но всё ещё был полон властности.

— Я не решила. Я искала тебя, и вдруг твой браслет начал жечь. Продолжал, пока я тебя не нашла, — объяснила я, всё ещё чувствуя странное волнение.

— Интересно, раньше такого не было. Когда я тебя увидел, ощутил тепло от браслета, — задумчиво произнёс он.

— Я тогда его погладила, — добавила я.

— Да? Интересно, — его брови слегка приподнялись.

— Я тоже почувствовала теплоту после этого.

— Я прикоснулся к своему, когда тебя увидел.

Хм, задумалась я и осторожно потрогала браслет. — Чувствуешь?

— Нет, — Вассо нахмурился.

Хм… тогда я была ему рада, подумалось мне, и, прикоснувшись к браслету снова, мысленно прошептала «Мой сексуальный василиск».

— О, а теперь чувствую! — его глаза заблестели. — Что ты изменила?

— Я подумала о тебе, — призналась я, слегка смутившись.

— Что ж, с теплом разобрались, — он улыбнулся. — А почему браслет жёг тебя?

— Не знаю… Что было до того, как ты меня заметил? — спросила я, пытаясь понять связь.

— Ушастый заставил меня вспомнить, как Оливия схватила меня, — ответил он, явно с раздражением.

— Ты злился, выходит? — догадалась я.

— Но не на тебя.

— Но мы с ней связаны, — задумалась я. — Значит, частично на меня.

— Похоже на то, — вздохнул он, но в его глазах тут же сверкнула искра. — Я знаю, как прогнать это чувство.

До спальни мы шли, как хозяйка и раб, но стоило двери закрыться, как наши роли резко изменились. Вассо прижал меня к двери, его жадные губы тут же впились в мои, а его руки уверенно скользили по моему телу, разжигая огонь в каждой клеточке. Голова закружилась от его поцелуев, от напора, от жажды, что исходила от него.

— На колени, — приказал он низким, властным голосом.

Почему-то именно от этого тона меня окатило мурашками, и я не могла этому противостоять. Я подчинилась, опустившись перед ним, ощущая, как между ног всё стало влажным от желания. Он приспустил штаны, освобождая свой эрегированный член, от которого было невозможно оторвать взгляд. Ровный, в меру толстый, со вздувшимися от желания венами, который, я точно знала, так сладостно терлись о меня изнутри.

Мои губы сами собой приоткрылись, и я взяла его в рот, вдыхая его сандаловый аромат, который был столь же завораживающим, как и он сам. Его рука собрала мои волосы в хвост, и я подняла глаза, увидев, сколько удовольствия плескалось в его зелёных глазах.

— Тебе идёт, когда мой член у тебя во рту, — сказал он с хрипотцой в голосе и толкнулся бёдрами, загоняя его глубже.

Я обхватила его губами, отдаваясь этому моменту, погружаясь в него целиком. Всё было идеальным: его сила, моя покорность, то, как он меня брал. С каждым его толчком моё тело отзывалось сокрушительной волной удовольствия, и мои соки стекали по бёдрам, а внутренности сладко сжимались.

— Достаточно, — произнёс он с хриплым удовлетворением и потянул за волосы, заставив меня прогнуться назад. Он медленно достал член из моего рта, и я почувствовала, как мои губы ещё дрожат от его отсутствия.

— Встань, — приказал он, и я тут же подчинилась.

— Какая послушная, мне это нравится, — усмехнулся он, подойдя к столу и взяв в руки карандаш. Он уронил его на пол и, глядя мне в глаза, произнёс: — Подними.

Я шагнула к тому месту, где упал карандаш, и нагнулась, чтобы поднять его, но не успела выпрямиться, как Вассо уже оказался позади меня. Его шлепок был ощутимым, но не болезненным — скорее пробуждающим. Мои лосины и трусики тут же сползли до колен, а его член вошёл в меня на всю длину с оглушительным стоном, сорвавшимся с моих губ.

— Не поднимайся, — произнёс он, удерживая меня на месте.

Он брал меня жёстко, властно, с явным наслаждением, а я тонула в его страсти, в его