Лучше Бога. Хуже Дьявола. Том 3. Книга 1 - Егор Кулицкий Страница 17

под откос спустя много лет моей службы. Когда город оказался под угрозой, я не смог сохранить сокровище нашего города, пока его грабили, хотя нет, это скорее был налёт. Преследуя какие-то свои цели, одна группа людей в открытую напала на часть города, отвлекая внимание, а другая обчистила родовой реликварий города. Именно его я и должен был защищать… Должен был, но не смог. Тогда меня не было на месте, я вступил в бой в другой части города, а святыню города осквернили и обчистили без особых препятствий, перебив каждого там, — тяжело вздохнув, Крэн поднял отягощённый виной взгляд.

Хоть Шун и знал о традициях и культуре эльфов совсем немного, и то лишь из написанных книг, но он видел, насколько трепетно к этой теме относился сам Крэн, даже спустя столько лет. Для самих же эльфов реликвии их родов во все времена были вторым по святости и тем, что они были готовы защищать до последнего. Потеря же хотя бы части реликвий, памяти целого рода, могла повлечь как презрение среди других городов, так и жестокое наказание для отдельного эльфа. И в этом случае было неважно, кем он являлся или является, ведь простить такого проступка никто не мог.

— И как думаешь, какое было решение старейшин по отношению к тому, кто хоть и сражался, но остался единственным выжившим из тех, чьим долгом было защита осквернённой святыни? Лишение рода и права находится в эльфийских лесах, а также присвоение статуса Дорла, самого позорного клейма у эльфов… А это, между прочем, хуже казни. Ведь это медленная смерть вне лесов… И вот он я, без семьи и рода, изгнанник, который уже полвека гоняется за теми, кто наверно даже не знает о моём существовании. Я лишь спустя некоторое время смог выяснить, что все те люди были частью Чёрных черепов, что придало мне цель в жизни. И если эта недостаточная причина для мести, то можешь смело считать меня хоть неудачником, хоть трусом. Но даже не смей думать, что я возьмусь с ними сотрудничать, — разгорячившись от нахлынувших воспоминаний, Крэн раздражённо вздохнул, пытаясь успокоится.

— На самом деле я с самого начала твоего рассказа уже не думал, что ты можешь быть информатором. А после такой-то речи я и подавно не сомневаюсь, что на такое ты не способен. Однако для достоверности, можешь ли ты поклясться, что всё сказанное тобой правда? — выслушав его, Шун всё же хотел удостовериться, хоть и понимал, что стоящий напротив него всё ещё был под воздействием взгляда Вожака.

Крэн же не медлили, сжав кулаки и вытянул вперёд руки. В таком положении всем уже была видна чёрная, покрытая синими пульсирующими прожилками искусственная рука, которую он прятал под тканью. Держа в таком положении руки, Крэн с твёрдой уверенностью в голосе ответил:

— Если я солгал, то можешь забрать созданную тобой руку, а также спасённую тобой жизнь. Ведь если я действительно предатель после пережитого, то в моей жизни нет какого-либо смысла, — нисколько не растеряв своей уверенности во взгляде, он продолжил так стоять, дожидаясь ответа Шуна. Но тот лишь широко улыбнулся.

— Какая непоколебимая стойкость! С таким настроем я даже не сомневаюсь, что ты сможешь повторить эти слова с не меньшей уверенностью и без воздействия Взгляда вожака, — взгляд Шуна с ниспадающей улыбкой медленно перешёл на стоящего рядом Георга. Но теперь это была уже не усмешка, а настоящий оскал. — Может тебе даже в этой ситуации есть что сказать Георг? На кого же ещё спихнёшь подозрения?

Смотря на рыжеволосо парня в не менее ярком мундире, Шун значительно изменил свой тон речи. Когда перед ним появилась конкретная цель, его взгляд тут же вспыхнул, но Шун всё равно старался сдерживать себя. Так что, пребывая в таком шатком состоянии, он подошёл ближе к Георгу и положив руку ему на плечо, ощутил напряжение в его теле.

— Когда же ты ускользнул от моего взгляда? — в то время как Крэн и остальные присутствующие с замиранием смотрели на развернувшуюся сцену, Шун говорил более приглушённо. — Успел отвернуться, пока я говорил? Или закрыл глаза в нужный момент?

— Не понимаю к чему вы это говорите. Я ведь всегда был под вашим взором, или вы о тех фокусах, о которых говорила Карина? — отвечая точно таким же приглушённым тоном, Георг впервые за всё время этого разговора посмотрел на Шуна.

— Лжец до мозга костей, — глаза Шуна в этот же момент блеснули жёлтым, ещё до того, как окружающие успели среагировать на услышанное. — Это ты информатор Чёрных черепов?

— Да, — не изменившись в лице Георг кивнул. — Я был им уже очень давно.– Но в следующее же мгновение его откинул в сторону сильный удар.

В то время как одни только осознавали, что предатель стоял перед ними, Крэн среагировал сразу. Размашистым ударом он, не раздумывая, вогнал металлический кулак в руку Георга совершенно не сдерживая силы. От этого тело дворянина отбросило на несколько метров, а его правая рука ниже плеча моментально оказалась сломана.

— Не смеши… Ты-то, да один из черепов⁈ — Крэн с настоящей яростью в голосе и взгляде смотрел на лежащего Георга. — Пацан, что не держит язык за зубами, и врущий с три короба. Наглый бабник, нисколько не соответствующий своему положению дворянина. Никогда не поверю, что такой, как ты…

— Тогда за что ударил? — говоря через зубы от раздающейся боли, Георг лишь немного приподнялся с пола, придерживая сломанную руку. — Сначала делаешь, а потом думаешь, вот и весь твой хвалёный век жизни…

Крэн ничего не ответил, лишь прожигал взглядом парня в паре метров перед ним. Пребывая в состоянии, когда он мог наброситься с кулаками в любой момент, Крэн не до конца отдавал себе отчёт о своих действиях. И когда он без особых разговоров сделал шаг навстречу, приготовившись ещё для одного удара, его рука резко остановилась, а тело стало непривычно тяжёлым. Своевременно вмешавшись, Шун ослабил действие искусственной руки Крэна, из-за чего тот резко ослаб.

— Вот так просто взять и убить его собрался? — Шун встал рядом с эльфом, восприняв его действия не так уж и радушно. — Признаюсь, я бы и сам не против поступить так же, но этого делать нельзя.

Шун вновь перевёл взгляд на сидящего Георга, который теперь всячески избегал его взгляда. Эта сцена была неприятной