Идущий тропой мертвых 8 - Зигмунд Крафт Страница 16

— Да, — ответил он просто, без раздражения. — Я думал. Сейчас — привал. Ешьте, ведь вам понадобятся силы. И не мешайте мне работать.

И снова повернулся к топи.

Этриан вяло улыбнулся. Он строил теории, не спеша спрашивать у принца, что тот задумал. Кто вёл их и куда — он и так знал. Рэй потрясающий хранитель, для него этот туман кристально прозрачен. Но что дальше? Как перебраться через эту маслянистую гниющую воду? У Эрмуара не было совершенно никаких идей. Отряд словно находился в ловушке.

Но у Адмира точно есть план. Такое ощущение, что он всегда всё знал и именно поэтому не сомневался. В то время как остальные видели в чёрной воде конец пути, Даэрин видел в ней лишь этап.

Этриан вздохнул, и его собственное беспокойство, странным образом, будто исчезло. Он знал — пока рядом Адмир, волноваться не о чем. Ведь с ним бог. Да, Адмир показал этого устрашающего фортиса, который беспрекословно подчинялся какому-то мальцу. Невообразимо, непостижимо. С тех пор, как Эрмуара начал сближаться с Адмиром, он узнал очень многое. Но новых загадок появилось не меньше.

Наконец, Адмир оторвался от любования топями и сел отужинать со всеми. Он недовольно скривился, поковырял ложкой в тарелке и съел лишь половину. Наступила тягостная, сырая тишина. Похлёбка съедена, крошки собраны, жалкий костёр рассеян, оставив после себя лишь стойкое чувство обречённости. Эльфы выжидающе смотрели на парня, который смотрел в тарелку, будто не понимая, что делать с остатками еды.

— Адмир? — обратился к нему Мэйн и тот качнул головой, словно смахивая наваждение. А взгляд оживился. Этриан понял, он сейчас с кем-то разговаривал.

— А? Да, задумался, — сказал он, вставая. Тарелка в его руках исчезла — поместил в пространственный артефакт. — Все готовы? Отдохнули?

Бодрый голос заставил передёрнуть плечами чуть ли не всех присутствующих. Эльфы поднимались неохотно, будто груз на их плечах стал тяжелее. Взгляды, полные усталого вызова и скрытого упрёка, снова обратились к Адмиру.

— Ну что, командир? — не сдержался Лаевар, его голос сочился сарказмом. — Поели, отдохнули. И что теперь? Ждать, пока туман сам рассеется? Или демоны явятся по наши души?

Адмир, уже вновь стоявший на краю твёрдой земли перед топью, медленно повернулся. В его глазах плясали озорные огоньки, а на губах появилась усмешка.

— А теперь — в путь, — произнёс он просто, как констатацию факта. — Транспорт прибывает.

И прежде, чем кто-либо успел вскинуть бровь или бросить язвительный комментарий, он резко вскинул руку. Не для жеста, а как дирижёр, дающий вступление тишине.

Топь у его ног заклокотала. Сначала тихо, потом громче, с низким, пузырящимся бульканьем, исходящим из самых глубин. Чёрная вода вздулась горбом.

Показался сперва небольшой, покрытый илом и водорослями островок. Но островок… дышал. И рос. Поднимался из топи, обнажая всё большие площади бугристой, подобной старой коре, кожи, покрытой мхами и причудливыми узорами из окаменевших раковин. Это был не камень, а панцирь. Огромный, мощный, но не черепаший — более широкий и приземистый.

«ЩИТЫ!» — завопил кто-то, прорезая давящую тишину пространства. В мгновение ока пять эльфов, забыв про усталость и раны, сбились в тесное построение, выставив вперёд лезвия и магические щиты. Их глаза, полные первобытного ужаса, были прикованы к чудовищу.

Трое остальных так же обнажили оружие, поддавшись общей панике. Но Мэйн одарил их полным недоумения взглядом и парни, в числе которых был и Этриан, со стыдом убрали оружие. Слишком уж появление такого огромного зверя было неожиданным.

Из воды, с оглушительным чавкающим звуком, поднялась голова. Огромная, широкая, с парой выпуклых золотистых глаз, каждый размером с колесо телеги. Древняя болотная лягушка, магическое животное четвёртого ранга. Очень опасное существо! Часто такие не являлись одиночками, так что рядом должна быть стая этой твари. Неизвестно сколько их и на что способны. Как и сколько с ними демонов.

Её пасть, казалось, могла поглотить лошадь вместе со всадником. Она нависла над Адмиром, заслонив его своим исполинским телом. Капли мутной воды стекали с её морщинистой кожи, похожей на кору тысячелетнего дуба.

— Беги! — закричал кто-то, голос сорвался в визг.

Но принц не сдвинулся с места. Он сделал шаг навстречу и поднял руку уже не в команде, а в приветствии. Его ладонь легла на влажную, холодную кожу чудища между ноздрями. Он стоял так несколько мгновений, которые, казалось, длились бесконечно долго. Хрупкий, почти детский силуэт на фоне колосса из плоти и тины. Ни страха, ни напряжения, лишь глубокая, сосредоточенная тишина в его глазах, будто он слушал что-то очень далёкое.

Этриан узнал этот стеклянный взгляд. Опять какой-то диалог в голове.

Лягушка медленно, с глухим гортанным бульканьем, повернула голову. Её золотой глаз на мгновение остановился на сбившейся в кучку группе, и, казалось, в нём мелькнуло что-то вроде древнего, невозмутимого презрения. Затем она опустила голову, развернулась в топи, подставив свой широкий, плоский, как плацдарм, панцирь к самому берегу.

Адмир развернулся к отряду. На его лице расцвела та самая ухмылка — дерзкая, живая, полная почти мальчишеского торжества над законами здравого смысла.

— Чего вы ерундой страдаете? Залезаем. Не видите? Транспорт ожидает!

И, не дожидаясь ответа, он первым уверенно ступил на скользкий, но твёрдый панцирь. Встал посередине, где поверхность была наиболее ровной, сделал несколько пассов руками — не широких и театральных, а быстрых, точных, как если бы он вязал невидимые узлы в самой воздушной ткани. И в ответ корни ивы, свисавшие с берега, мох и гибкие побеги болотных трав ожили, потянулись к нему, сплетаясь у его ног в подобие прочных, живых поручней и даже нескольких сидений, похожих на грубые плетёные поделки.

— Крепко держитесь, а то будет укачивать. Не хватало, чтобы кто-то сорвался и утонул, — сказал он, усаживаясь первым, как капитан на мостике.

Мэйн оказался рядом с ним почти мгновенно. Его тяжеленные сапоги не скользнули ни на йоту. Он сел рядом с Адмиром, его спина — живая скала, о которую можно было опереться.

Эрмуара имел одну отличительную черту — он легко привыкал и принимал. И даже суть этого монстра, хоть для этого и потребовалось время. Но чем дольше он был в компании Адмира, чем чётче осознавал, что прикоснулся к миру богов. Те сказки, которые он так обожал в детстве, сменились на жестокую реальность, а теперь вновь оживали у него на глазах.

Этриан, сердце которого колотилось от страха вперемешку с лихорадочным восторгом, сделал глубокий