Кроу неуловимый - Артем Каменистый Страница 16

можно выбить при обычной победе над каким-нибудь монстром, я его получил за редкое достижение. Даже толком освоиться с ним не успел, но кое-что оценил. Этим навыком можно уничтожать самые могучие порождения Смерти. Я в том смысле, что противники куда сильнее меня падают с одной атаки, если всё сделать правильно. Да, навык своеобразен и не всегда применим, но проверено в деле: он поразительно эффективен против опасной нежити. Причём, вот уж парадокс, для него, помимо прочего, требуется энергия Смерти. Чем больше её зальёшь при подготовке, тем мощнее эффект. Скорее всего, у вас тоже имеется её запас. Традиции Большого юга таковы, что чистого мага-стихийника найти у вас непросто. Мы, северяне, не настолько лояльны к тёмным умениям, но и у нас такие параметры не редкость. Есть они и у меня, что позволяет использовать этот навык. Однажды я имел неосторожность рассказать о нём Сонному старцу. И как вы думаете, что он на это ответил?

— Запретил его использовать, — уверенно заявил Шэттеб.

Я развёл руки:

— Поздравляю, вы абсолютно правы.

— Да тут не за что поздравлять. Мне ведь, как и вам, известно, насколько сильно он ненавидит всё, что хоть как-то связано со Смертью. Не раз подчёркивал, что ценит меня, в том числе за то, что я почти не касался некромантии. Но при этом в другие разы ругал за эти, казалось бы, незначительные «касания». Так что его реакция на ваш рассказ предсказуема. Гедар, но я не понял: почему вы подняли тему этого навыка, поясняя некую глупость, суть которой не прояснили?

— Да потому что я пусть и не во всём, но послушался старца. Скандалить на тему Смерти он мастер, а я не хотел нарываться на штрафы. Так что даже экспериментировать с этим навыком перестал. А ведь он бы здорово пригодился на проклятых землях. Мне там однажды пришлось столкнуться не просто с нечистью, а со странным гибридом Смерти и Хаоса. Не самый простой противник оказался, заставил меня попотеть. А ведь у меня был шанс завершить тот бой единственной удачной атакой. Понятное дело, что после гневного внушения я даже думать об этом не пытался. Очень уж болезненно штрафует Сонный старец, страшно нарываться. И вот теперь, пообщавшись с вами, я убедился, что он, оказывается, не может отслеживать наши действия на проклятых территориях. Если в обычных местах старец прямо или косвенно как-то замечает если не всё, то многое, там у него слепота полная, даже во сны пробираться не получается. Выходит, у меня была возможность хоть каждые пять минут использовать тот злосчастный навык, и он бы ничего не узнал. Знай я это в то время, мог бы существенно упростить себе дорогу.

Шэттеб кивнул:

— Да, судя по моим наблюдениям, на таких территориях у него нет ни власти, ни виденья. Да и на обычной земле возможности не впечатляющие. Полагаю, у него есть лишь обрывки каких-то знаний, при помощи которых он манипулирует некоторыми людьми. Подбирает кандидатов вроде нас среди тех, кто оказываются недалеко от проклятых земель и при этом обладают перспективными задатками. Не знаю, может и есть у таких осколков какие-то особые способы вмешиваться в события, вот только применять они их не торопятся. Даже если посмотреть самые неправдоподобные книги, можно заметить, что в них осколки воли обычно действуют по принципу минимального вмешательства. В большинстве случаев или вообще не делают ничего, лишь слова пустые рассыпают, или ограничиваются какими-то незначительными советами. Это не один я заметил, господин Гедар, вы такую информацию даже в доступной на севере литературе сможете отыскать. Я уже упоминал о механизме компенсаций, вот такие моменты принято объяснять именно тем, что осколки воли вынуждены следовать правилам. Всё на уровне предположений, разумеется, но какое-то обоснование у них есть. Так что почитайте при случае, могу вам некоторые книги порекомендовать. А пока что ещё раз акцентирую ваше внимание на том, что проклятые территории далеко, и хорошо бы нам сейчас обсудить кое-что другое.

— Например, что?

— Например, то, что вы глава древнего и уважаемого во всём мире клана, и при этом находитесь в весьма затруднительном положении. Вы остались без родственников и вассалов, вам сейчас катастрофически не хватает преданных и перспективных соратников. А перед вами сижу я: человек, казалось бы, из стана ваших врагов. Но это если не заглядывать глубже. Я сын женщины-заложницы из может и не столь уважаемого семейства, как ваше, но не такого уж молодого и с не самой слабой кровью. Отец мой — бастард Меннай, ему повезло получить часть родовых способностей старшей семьи. Это редкость, ведь он даже не наполовину Меннай, он тоже сын бастарда и несчастной женщины, чья судьба похожа на судьбу моей матери: такое же непростое положение и та же степень благородства.

— Я вас правильно понял? Вы намекаете на то, что хотите перейти под руку Кроу? — нахмурился я.

— Да, господи Гедар, весьма жирно намекаю, — кивнул Шэттеб. — Вижу, неожиданная новость вас смутила и, наверное, заставляет подозревать что-то нехорошее. Но я не злоумышляю против вас, я, можно сказать ваш преданный поклонник. И да, я не предатель своей семьи, не подумайте, в таком поступке нет ничего предосудительного. Мой переход к вам даже в чём-то благороден, хотя Меннай с этим вряд ли согласятся. Господин Гедар, благодаря матери сила моей крови превосходит силу крови у верхушки Мена, но при этом мне никогда не стать во главе нашего ничтожного подобия клана. У нас в руководстве приветствуется лишь самая слепая преданность, а на таланты если и смотрят, то в последнюю очередь. Всё существование нашего несчастного ответвления рода заточено лишь на то, чтобы в труху перемалывать таких, как я, если это сулит самую ничтожную выгоду для старшей семьи. Мы для них всего лишь расходный материал, и относятся к нам соответственно. Моя мать была удавлена назначенным из Меннай палачом вскоре после моего рождения. Семья перестала считать её источником выгоды, и как представитель враждебного рода она могла нести угрозу. Аналогичная участь, кстати, постигла мою бабку, мать моего отца. Тоже просидела в заложницах несколько лет, а потом удушили и выбросили в море. У Меннай издавна так заведено, и назначение на роль палача у них не тягость, а поощрение. Впрочем, не только у них. Во всём мире люди желают стать сильнее, а на Большом юге особенно, вот и наращивают мощь всеми возможными способами. Именно поэтому старшие считают, что