Заклинатель 7 - Алекс Каменев Страница 16

— Возможно, — неспешно проронил я и уточнил: — Но надо это обдумать, пускать в здание всех подряд может стать ошибкой. Полагаю слухи о новых владельцах запертого заклятьями представительства Коллегии уже поползли по городу и многие захотят узнать, что здесь в действительности происходит.

— И подошлют лазутчика. Например, в виде хорошенькой девицы, — понимающе кивнул рыцарь, помедлил и признал: — Я об этом не подумал.

— А стоило, здание простояло закрытым пять столетий, на его открытие не могут не обратить внимание. Заинтересованные личности начнут кружить вокруг, в попытках выяснить подробности, — с моей стороны последовала короткая пауза: — Собственно я поэтому и хочу переехать сюда, здесь нас достать будет гораздо сложнее, чем в комнатах трактира.

Сорен нахмурился.

— Считаете кто-то решиться на силовой вариант? Даже при том, что вы маг и уже доказали свою силу, пройдя сквозь зачарованный барьер?

Я пожал плечами.

— Понятия не имею, безумцев всегда хватало. Или тех, кто думает, что на них обычные правила не распространяются. Не забывай, Тернион большой город, сюда съезжаются со всех концов света и многих из пришлых гостей наверняка воспринимают себя выше простых людей и думают, что могут делать то, что другим недоступно, — я помолчал и усмехнулся: — Впрочем, из числа местных таких скорее всего тоже хватает.

Из моей груди вырвался слегка демонстративный вздох. Мол, убиваешь их убиваешь, а они все лезут и лезут, как тараканы, не желая понять, что с некоторыми лучше не связываться, и что гораздо безопаснее отойти в сторону и не лезть в чужие дела, целее будешь. Но всегда находился кто-то, считающие что его это не касается и что у него получится, в отличие от кучи трупов до него.

Кретины.

— Ни за что не поверю, что вам надоело убивать, — ровным тоном заметил Сорен.

Я хмыкнул.

— Не стоит считать меня кровожадным чудовищем. Если есть шанс мирно разойтись, я им всегда стараюсь воспользоваться. Другое дело, что некоторые идиоты этого не видят и упорно лезут на рожон, как будто у них за пазухой припасено несколько запасных жизней.

— Трудно вам, — сочувственно вздохнул рыцарь.

Я метнул на него подозрительный взгляд. Издевается? Кажется кому-то все же придется занятья мойкой полов.

Но высказать мнение в этом ключе не успел, гвардеец вдруг повернул голову и выглянул в широкое окно гостиной, выходящее на улицу с калиткой.

— А вот и первая делегация, кому интересны новые обитатели зачарованного дома, — сухо прокомментировал он.

Я подошел к стрельчатому оконному проему. Снаружи не видно, что происходит внутри, зато отсюда вся улица, как на открытой ладони. У кованной ограды стояли двое. Одного я опознал с ходу: тот самый тип, что следил за нами в зале трактира, когда мы развлеклись с девицами из веселого дома. Ничем непримечательная внешность, незаметная, позволяющая легко затеряться в толпе, идеальный шпион для слежки.

С опознанием второго возникли проблемы, его я видел впервые. Среднего роста, среднего сложения, слегка худощавое лицо, волосы с проседью, в одном ухе серьга, выглядит зажиточным горожанином, но судя по повадкам привык к власти. Такой не станет драить полы, такой отдает приказы.

— Кто это черт возьми? — я недоуменно нахмурился.

На представителей городских властей, которые подсознательно ожидались (учитывая значимость здания Коллегии это казалось самым логичным), парочка не походила.

— Не знаю, но о барьере они явно в курсе, раз дальше не рискуют идти, — откликнулся Сорен.

— Про барьер знает весь город, — проворчал я и задумался.

Судя по тому, что гости терпеливо ждут, переминаясь с ноги на ногу, не обращая внимания на легкий зимний морозец, внезапно накрывший в середине дня улицы Терниона, непонятной парочке известно, что в закрытом до недавнего времени чарами здании кто-то есть.

— Похоже за нами следили, — задумчиво заметил я и уточнил: — Но держались на расстоянии, иначе я бы заметил.

— Как думаете, кто они? — рука рыцаря машинально легла на рукоять меча.

Я покосился на движение, машинально отметил его и поморщился.

— Не торопись драться. Судя по виду, нам предлагают сначала поговорить, — заметил и предположил: — Скорее всего сделают предложение насчет найденных внутри ценностей. Возможно даже предложат что-нибудь купить по хорошей цене.

— Думаете? — голос Сорена выражал скепсис.

Я ухмыльнулся.

— Надо же рассчитывать на лучшее.

Гвардеец в ответ неуверенно хмыкнул.

— А если нет? Если станут требовать? — спросил он спустя короткую паузу.

Я помедлил, равнодушно пожал плечами.

— Тогда убьем, а от трупов избавимся. Вроде бы наверху в лаборатории я видел бутыль с алхимической кислотой, думаю это пригодится.

Темный рыцарь лишь покачал головой, кажется вспомнив недавнее заявление об отсутствии кровожадности. Я же молча направился к входной двери.

Глава 8

8.

Невозможно управлять улицами, опираясь исключительно на силу и жестокость, этих явлений и там без этого хватает с избытком. Нужны ум, хитрость, понимание момента, а главное, как бы это странно не звучало — честность и справедливость, понятия, ценившиеся в преступном мире особо, потому что именно там их особенно не хватало.

Сыч понимал эту нехитрую истину и потому всегда старался поступать по совести, когда дело касалось разрешения конфликтов между членами воровской гильдии. Однако с недавних пор он заметил, что некоторым молодым это не слишком нравится и они требуют больше, чем заслужили по праву. Большей доли, больших разрешений на обнос домов, куда лезть не стоит, потому что они принадлежат шишкам из магистрата, из-за чего может подняться лишний шум.

Именно такой случай стал камнем преткновения с молодым поколением, когда кучка молокососов залезла в жилище первого секретаря городского совета, обчистив его подчистую. Магистрат оскорбился и выдвинул гильдии претензии, которые Сыч не мог игнорировать, учитывая, что на стороне властей находились такие аргументы, как городская стража и отряды хорошо вооруженных наемников.

Пришлось сдать молодых болванов, не желавших понимать, что в этом мире есть правила, которые не следует нарушать. Об этом стало известно и авторитет лидера пошатнулся. Сыч понимал свою правоту, понимал, что не следует переть против власти в открытую, что это бесполезно и грозит только