Чертов менталист 3 - Тин Тиныч Страница 16

Меня недушевно пнули. Получилось так себе, потому что человек, который это сделал, был вынужден стоять на потолке перевозки, согнувшись в три погибели. Я бы сказал, что запомню, но, к сожалению, Филин всё еще был не со мной. А это означало, что их клятый артефакт работал. Вот что мешало ему взять и разбиться в аварии?

Я из чистой вредности застонал после пинка особо душераздирающе, перевернулся и в процессе прицельно окропил кровью из носа ботинок негодяя. Теперь не отвертится, если пойдет проверка. Ну… я надеюсь.

Да что вы все молчите? Поговорите, я же слышу, что дед уже на связи. Ладно, черт с вами, еще один душераздирающий стон для мотивации.

— Да заткнись! — опять прилетело по ребрам, хорошо по новым, а не уже пострадавшим, да и пнули так, без особой злобы. — Как оформлять будем? — Это уже не мне, что вообще замечательно. — Ниязович говорил, там уже всё на мази, встретят и примут. А здесь что делать?

— Устав читал? — раздался чей-то скрипучий голос. — Вот ему и следуй. Не пропадешь точно. Про аварию в управление сообщил? Охрану объекта обеспечил? Теперь жди, пока среагируют и не суетись. Начальство это не любит и не ценит.

Насчет охраны объекта, полагаю, это был тонкий стеб, который адресат не выкупил. Кого тут охранять, когда я старательно изображаю креветку в кровавом соусе? Ну не своих же коллег, право слово.

Как назло, морозило знатно. В надежде, что меня все-таки слышно, я пробурчал, когда местечковый Конан-Варвар покинул мой отсек:

— У меня сейчас почки отвалятся. Мороз на улице. Сделайте уже что-нибудь.

— Госпиталь! — вдруг пробило кого-то спереди! — Наконец-то я попаду в госпиталь!

Они что, на службе сумасшедших держат? Кто в здравом уме хочет туда попасть?

— Да, это точно госпиталь! У меня рука сломана, гляди?

— А еще говорят, что Деда Мороза не бывает…

Я слушал это и аккуратно (нет) офигевал. Допустим, меня действительно приняли не ряженые преступники, а настоящие полицейские. Вопрос, откуда им прилетела наводка и прочие пикантные подробности, оставляем за кадром. Но тот факт, что коллектив дружно радовался возможности получить медицинскую помощь из-за внезапной аварии, наводил на размышления.

Вот взять, к примеру, наш прошлый поединок с похитителем Антонины. Я еще, помнится, радовался тогда, что так быстро с ним справился. Один обманный финт, тычок бутылкой справа снизу в челюсть, и вот он уже, несмотря на свои крутые бицепсы и красивую стойку, валится без сознания. Но ведь парень тогда включил свой волшебный приборчик. Сколько времени он провел под его воздействием в ожидании меня? Минимум минут двадцать, а то и больше. Вот теперь понятно, откуда взялась и замедленная реакция, и прочие порадовавшие меня бонусы. И Вележева тоже тогда была в легком неадеквате. Я списал всё на похищение и сопутствующее ему потрясение, но… теперь понимаю: дело было отнюдь не в этом.

Я размышлял о случившемся тогда и сейчас, ругался про себя и старался хоть как-то сохранить в теле остатки тепла. Получалось это из рук вон плохо. На мой субъективный взгляд, прошла целая вечность, и я успел превратиться в ледышку. По факту же через двадцать пять минут приехало сразу две скорые, а вслед за ними кто-то еще.

Я к тому моменту уже замумукался повторять себе под нос детский стишок-считалку, чтобы не замерзнуть и не потерять счет времени. Меня отчетливо лихорадило, и поза эмбриона, к огромному сожалению, ничуть не спасала от холода. Я боролся между желанием отключиться и желанием выжить и досмотреть, что же всё-таки сейчас произойдет.

Обломался дважды. Меня просто достали из покореженной перевозки задержанных (даже не знаю, что там с дальфоном), затем перетащили в машину… хм, в скорой я уже побывал, помнится. Не похоже ничуть. Здесь был явный медицинский вип-салон. Меня раздели до пояса, облепили датчиками и принялись обследовать. В теплоте. Тут стояла температура, по моим внутренним меркам приближенная к точке «рай». Меня трясло от озноба, но я уже потихоньку проникался общей атмосферой и вот-вот должен был избавиться от сковавшего меня изнутри холода. Затем машина тронулась и…

«Папаша, наконец-то!»

«Малой, я тоже очень рад тебя слышать».

«Опять эта дрянь. Бесит несказанно. Меня ведь вроде как в небытие отправило. То есть я существую, но сообщить об этом не могу никак».

«Ты и впрямь всё это время бодрствовал?»

«Папаша, еще одно слово, и я сочту, что у тебя случилось кислородное голодание, и клетки твоего мозга безвозвратно пострадали. В тот раз, когда мы с тобой впервые столкнусь с этой пакостью, я был буквально за твоим плечом. Только вот сказать не мог ничего. Ты меня не слышал, пока не сдвинул слайдер на той фигне, что ты нашел у нападавшего. Да, разумеется, я бодрствовал! И тогда, и сейчас! Я вообще всегда бодрствую, если ты не заметил. Вот только иногда у нас с тобой пропадает канал связи. И в эти моменты я становлюсь очень, очень нервным».

«Отлично! Раз так, ты что-нибудь слышал в салоне машине, в которой меня везли? Имена, фамилии, должности? С моего места я мало что смог уловить».

«Не уверен, что там вообще было, чем поживиться, — с некоторым сомнением ответил конструкт. — Вы провели в дороге не так много времени. Но то, что успел услышать за этот короткий срок — держи!»

Ага, вот уже минимум два имени и одно прозвище. Замечательно. Теперь бы еще понять, куда меня везут. Правда, уровень заботы о моей замерзшей тушке говорит о том, что здесь опять постарался дедуля, вот и буду в это отчетливо верить. А то не хотелось бы внезапно оказаться в вип-тюрьме. Я даже не знаю, есть ли в нашей Империи такие, но проверять это мне не хочется.

И тут до меня дошло. Я же вроде как задержанный. А везут меня как обычного пострадавшего в аварии. Ладно, не как обычного, а прямо с повышенным комфортом. Но где мои конвоиры, спрашивается?

«Да там всех задержали, кто тебя задерживал, — хмыкнул Филин, считав мои мысли. — Я бы еще посмотрел на этот цирк, да уж больно хотелось с тобой пообщаться. Соскучился, знаешь ли, по своему папаше. Ты у меня хоть и на всю голову ушибленный, но свой».

Вот же зараза! Бесприкрытое