Я есть Закон! - Алексис Опсокополос Страница 15

— Занесём кому надо, говорите? — мой голос прозвучал негромко, но почему-то заставил Лёху слегка напрячься и перестать теребить воротник рубахи. — Это очень интересная правовая позиция, коллега. Позвольте уточнить детали? Куда именно вы планируете… заносить?

Лёха смерил меня снисходительным взглядом, но в его глазах мелькнула лёгкая неуверенность. Он явно не ожидал, что кто-то посмеет задавать вопросы по существу.

— Ну как куда? — он хохотнул, пытаясь сохранить лицо перед активистами. — В эту… в Архитектуру, ясен пень. Главняку ихнему. У меня там кенты.

— В Главное управление архитектуры? — я вежливо приподнял бровь. — Поразительная осведомлённость. Вот только Архитектура не занимается решениями о сносе и расселении. Они согласовывают фасады и красные линии. Решение о Комплексном развитии территории принимает Межведомственная комиссия при городской администрации, а реализует Департамент управления имуществом.

Толпа активистов замерла. Марина медленно повернула голову к Лёхе.

— Да это одно и то же, чё ты докопался! — Лёха слегка покраснел и отмахнулся, но уже без прежней вальяжности. — Суть-то ясна! Бабки решают всё. Одному занесём, он сам с кем надо поделится. Главное — начать, а там разберёмся.

— Допустим, — я кивнул с ледяным спокойствием. — А что насчёт вашего обещания, что про дом «забудут на пять лет» до нового Генплана?

— Ну да, — буркнул Лёха, переминаясь с ноги на ногу. — Пятилетка, планы меняются…

— Генеральный план города утверждается на двадцать лет, а не на пять, — отрезал я, и мой уверенный тон заставил дядю Петю испуганно вздрогнуть. — Более того, если решение о КРТ уже принято и дом внесён в списки под снос, механизм запущен. Никто про него не «забудет». По закону на проведение торгов и выбор застройщика даётся от шести до двенадцати месяцев. Если вы возьмёте у соседей деньги, обещая им пять лет спокойствия, через полгода к ним приедет бульдозер.

— Малый риск есть всегда, — согласился Лёха. — Но кто не рискует… у тех дома сносят.

— К нам приедет бульдозер, — повторил я. — А к вам — Следственный комитет.

При упоминании Следственного комитета Лёха совсем поник и про риск почему-то говорить не стал. А я обвёл взглядом притихших жильцов и сказал:

— Уважаемые соседи. То, что вам сейчас предлагают, юридически квалифицируется по двум статьям. Для вас — статья двести девяносто первая: дача взятки. До пятнадцати лет лишения свободы. А для… Алексея, — я посмотрел на съёжившуюся гавайскую рубаху, — статья сто пятьдесят девятая: мошенничество. Потому что никому он ничего заносить не будет. Он просто положит ваши деньги себе в карман, а когда придут приставы, скажет, что «не срослось».

— Эй, ты базарь, да не заговаривайся! — петухом взвился Лёха, но назад на ступеньку всё-таки отступил. — Я не мошенник! Так что прекращай это всё!

В его ауре страх явно перевешивал агрессию.

— А я ещё не начинал, — я шагнул прямо к нему. — Я могу прямо сейчас позвонить в службу безопасности Департамента имущества и сообщить, что здесь некий гражданин от их имени собирает «дань» с жильцов аварийного фонда. Как думаете, через сколько минут здесь будет наряд ОБЭП?

Лёха побледнел, затравленно зыркнул на толпу, потом на меня.

— Да пошли вы… — пробормотал он. — Я им помочь хотел, по-соседски, а они… Дядь Петь, я пошёл, у меня там дело на миллион горит, а я на вас время трачу. Хотел помочь, но раз вы такие, то пусть вам вот этот… помогает.

И, не дожидаясь ответа, «международный юрист» пулей рванул через двор к остановке. К дяде доедать вареники не пошёл. А дядя Петя остался стоять один, хлопая глазами в звенящей тишине двора. Он притянул взгляды всего отряда активистов.

— А говорил, нефть гоняет… — попробовал он оправдаться.

— Туфту он прогоняет, — мрачно процедил сквозь зубы Семёныч.

— Дядь Петь, ты нас чуть со своим племянником не подставил! — разочарованно протянула Марина.

Дядя Петя суетливо забегал глазами, пытаясь изобразить праведное возмущение, но под прицелом десятка недобрых соседских взглядов его актёрских талантов явно не хватало.

— Мне кажется, — негромко, но веско произнёс я, — тут имеет место факт преступления, попытка мошенничества, совершённая группой лиц по предварительному сговору.

— Я⁈ Мошенник? — взвизгнул дядя Петя, комично прижимая руки к груди. — Да вы что, люди добрые⁈ Я же ваш сосед! Я ж тебе добра хотел! Да я тебя, Илюха, с младенчества знаю! Практически нянчил!

Я смотрел на него абсолютно ровным, ничего не выражающим взглядом.

— Вот именно этот факт, Пётр Николаевич, исчерпывающе характеризует ваше отношение к нам, — чеканя слова, ответил я. — Попытка нажиться на соседях, пользуясь многолетним кредитом доверия. Крайне циничный подход. А теперь — не смею вас больше задерживать. Вы свободны.

Дядя Петя побагровел, пожевал губами, явно собираясь выдать какую-то чушь про добрососедство, но наткнулся на мой немигающий взгляд. Он махнул рукой, пробормотал что-то неразборчивое себе под нос и юркнул в спасительную темноту подъезда.

Как только за ним захлопнулась железная дверь, напряжение во дворе спало. Активисты выдохнули и снова повернулись ко мне, ожидая дальнейших указаний. Теперь их внимание было абсолютным. Иерархия была установлена.

— Что касается реновации, — я перевёл взгляд на Марину. — Документы по нашему дому я ещё детально не смотрел. Но обязательно гляну в ближайшее время. Как только откопаю в них что-то существенное, сразу же уведомлю.

Я сделал паузу, обведя взглядом стихийный трибунал.

— Связь будем держать через Марину. Без моего ведома ничего не подписывать, ни с какими представителями застройщика или мэрии в переговоры не вступать. И главное — денег никому не давать. Всем хорошего вечера.

[ НАПОЛНЕНИЕ ЯДРА: 0,0056% ]

Ого! Справедливость закона восторжествовала. Я защитил своих соседей от прощелыги, и Система меня немного, но поощрила.

Глава 5

Когда на следующее утро я приблизился к остановке, стало окончательно ясно: с местной системой общественного транспорта мы существуем в параллельных, непересекающихся реальностях. Я прибыл на место ровно на пять минут раньше положенного