Серебряная сойка. Между волком и кречетом - Мария Александровна Ерова Страница 15

— Ничего не желаешь сказать? — спросил он, явно на что-то намекая. Вот только на что?

— Я не понимаю, Вольх… Что ты ждёшь от меня?

Пристальный взгляд сменился горькой усмешкой. Кажется, мой ответ его разочаровал. Но я устала разгадывать все эти загадки. Если бы он хотел что-то действительно узнать, то спросил бы прямо, без всех этих намёков и томных взглядов.

И тут вожак решился.

— Этот столб с изображением Двуликого Идола был поставлен здесь задолго до моего рождения. И даже задолго до рождения моего прадеда… Никто толком не помнит, когда это произошло, и всё же он охранял наш хрупкий мир, не допуская войны между нашими народами. Когда-то мы и люди были злейшими врагами, не уступающими друг другу ни в силе, ни в умении драться. Кровь лилась рекой, огромные потери были с обеих сторон, и никто из нас так и не смог доказать другим свою неоспоримую силу. Мы устали. Люди устали. И тогда пришло время для мира… Наши предки заключили договор, согласно которому близлежащие земли были поделены поровну. Та сторона, что ведёт на запад, стала принадлежать людям. А та, что на восток — нам, волколакам. И чтобы установить чёткие границы, было решено врыть в землю столб с двумя ликами, непрерывно следящими за землями неприятеля. И скрепить его магической печатью… Не скажу, что с тех самых пор наши отношения с людьми стали лучше. Но хотя бы прекратилось кровопролитие, ведь мы все соблюдали установленные границы. А уж если кому приходило в голову их нарушить, то виновника выдавали той стороне, с которой он пришёл. То есть чужаков мы не судили…

Я внимательно выслушала его экскурс в историю, а после спросила:

— Это, конечно, всё очень познавательно, но… Но мне всё так же непонятно, причём тут я?

— Причём тут ты? — без тени улыбки переспросил вожак стаи волколаков. — Мне тоже весьма любопытно, каким образом ты смогла уничтожить древнюю магию, столько лет сдерживающую нашу вражду с людьми… Я хочу знать, Ярослав как-то причастен к этому?

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы не нагрубить в ответ. Во-первых, эти люди и впрямь полагали, что я имею какое-то отношение к этому таинственному Ярославу. Во-вторых, это было чревато последствиями и хорошее отношение ко мне могло закончиться здесь и сейчас, после одного обидного слова.

— Повторю: я не знаю, кто такой этот Ярослав. И как так получилось, что ваш идол раскололся надвое, я тоже не знаю. Я вообще попала сюда из другого мира, измерения — называй как хочешь. И всё, чего я хочу, это вернуться обратно, домой, к своей семье…

Вольх нахмурился. Было видно, что он не верит мне, но с этим я ничего не могла поделать. Если бы то же самое случилось с кем-то другим, я бы тоже не поверила.

— Нам пора, — глухо сказал он, на ходу оборачиваясь в волка.

Я, не желая спорить, забралась ему на спину, и когда мы уже тронулись в путь, краем глаза я заметила чью-то фигуру, что вышла из-за ближайшего ствола берёзы, чтобы взглянуть нам вслед. Наверное, стоило сообщить об этом Вольху, но я не стала, решив, что это не моё дело. А, может, мне это и вовсе показалось, ведь в последнее время со мной произошло столько всего, что немудрено было повредиться рассудком.

Глава 15

Когда мы вернулись в душные подземные пещеры волколаков, Вольх проводил меня до общей девичьей опочивальни и ушёл, больше не сказав ни слова. Я могла только гадать, что творилось в его голове, но я не стала делать этого, потому как прибыла как раз-таки к чему-то очень необычному. Девушки, с которыми мне теперь приходилось делить спальню, оживились. Они что-то бурно обсуждали и почти не обратили внимание на моё возвращение. Признаюсь, я боялась вновь увидеть среди них Ярену, но её не было. Не знаю уж, каково ей было сейчас в узилище, но она это явно заслужила.

При одном воспоминании об этой злыдне, у меня заныл укус на шее. Однако я постаралась не думать об этом, и прислушалась к тому, о чём рассуждали другие девушки.

— Нужно набрать лапника и украсить им стены, — предложила, кажется, Ружана — я не могла так всех быстро запомнить. — А из бересты сделать снежинки…

— Здесь тоже справляют Новый год? — почему-то удивилась я, хотя это должно быть и так было очевидно.

Но девушки, повернув головы в мою сторону, непонимающе воззрились на меня.

— Новый год? — нахмурилась Русана. — Ты говоришь про Новолетие?

— Эм, да, наверное… — я даже растерялась, услышав подобное название. Кажется, я его уже где-то встречала, то ли в фильме, то ли в книге. А, может быть, в учебнике по истории. — Я думаю, это просто разные названия одного праздника…

— Но новолетие ещё не скоро! — возразила мне Изольда. — Вересень только через два месяца…

Ох, точно. Внезапно я вспомнила, что раньше Новый год начинался весной. Вересень — так называли март по старославянскому. Значит, сейчас у них сейчас шла Коляда… Те же самые наши Святки!

— Коляда?..

Девушки, насупившись, заговорщицки переглядывались, словно я поймала их на каком-то преступлении.

— Да, но, — Русана, которой было лет тринадцать — четырнадцать, не больше, перешла на шёпот, который, однако, можно было услышать и за стеной. — Вольх не позволяет нам праздновать этот праздник…

— Но почему? — удивилась я, пытаясь припомнить, что в обрядах Коляды могло бы не понравиться вожаку стаи волколаков. — Это же так… весело!

Тяжёлые вздохи девушек стали подтверждением моим словам, но продолжила одна лишь Изольда.

— Ты только не подумай, что у нас всегда было так скучно, Арина! — начала она оправдываться, её глаза загорелись тем особенным светом, который бывает, когда говорят о чём-то запретном и дорогом. — Раньше мы гуляли и веселились, сколько душе нашей было угодно. Особенно на Коляду. Это же были самые долгие ночи в году, время, когда грань между мирами истончалась, а мы… мы чувствовали это лучше всех.

Она присела на край своей кровати, и её голос стал мечтательным, полным тёплых воспоминаний.

— Старейшины говорили, что в эти ночи наши предки могли ходить по снегу, не оставляя следов, а духи леса были к нам благосклонны. Мы, молодые, готовились к празднованию Коляды неделями. Девушки плели из конского волоса, сухой травы и лоскутов яркие пояса и венки — не столько для красоты, сколько для привлечения силы. В них вплетались веточки можжевельника,