1636. Гайд по выживанию - Ник Савельев Страница 15

В центре за огромным дубовым столом сидел благородный господин городской секретарь. Его чёрный камзол почти сливался с тенью, и на этом фоне ослепительно белел жёсткий воротник, заставлявший его держать голову прямо и неподвижно.

На столе перед ним творился самый настоящий хаос. Связки пергаментов, перевязанные красными лентами. Массивная бронзовая чернильница, похожая на маленькую крепость. Песочница из полированного серебра. Стопки исписанных бумаг и какие-то книги.

В углу, за высокими конторками, трудились несколько писарей. Видно было только их согнутые спины и слышался скрип гусиных перьев, бесконечное скрип-скрип-скрип.

Городской секретарь поднял голову, когда мы вошли, и посмотрел на Жака с таким достоинством, что мне захотелось отвесить ему поклон.

— Местер Левассёр? — его голос был сух, как рассыпавшийся сургуч.

— К вашим услугам, ваше благородие, — Жак шагнул к столу и поклонился с изяществом носорога.

— Ваши бумаги готовы. Садитесь.

Жак уселся на неудобный громоздкий стул. Я остался за его спиной, заложив руки за спину. Секретарь кинул на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал. Он перебрал бумаги, нашёл нужную.

— «Амстердамская коммерческая летучая почта», — прочитал он вслух. — Цель предприятия — способствование коммерции посредством быстрой пересылки частных сообщений между городами Республики. Учредитель — Жак Левассёр, купец, французской нации, имеющий права гражданства, принадлежащий к Валлонской общине, проживающий в Амстердаме.

— Всё верно, ваше благородие.

Секретарь поднял глаза. Теперь он смотрел на Жака в упор, не мигая.

— У меня один вопрос, местер Левассёр. И я попрошу ответить на него честно.

— Слушаю, ваше благородие.

— Позвольте полюбопытствовать, кому именно вы собираетесь пересылать сообщения?

Тишина повисла в комнате такая, что стало слышно, как скрипят перья.

Жак не обернулся ко мне. Даже не повёл головой. Он выдержал паузу ровно столько, сколько нужно, и слегка наклонился вперёд.

— Ваше благородие господин городской секретарь, — сказал он тихо, почти доверительно. — Я честный коммерсант. Если купцы захотят пересылать счета, я перепишу их самым мелким почерком и перешлю. Если молодые люди захотят писать своим невестам, я доставлю их письма тоже. Всё, что способно уместиться на лапке почтового голубя, ваше благородие. Это будет доступно любому достойному человеку, уплатившему стоимость услуг и подписавшему договор на их оказание у нотариуса.

Он помолчал. Секретарь молчал тоже. Потом его рука потянулась к большой книге в кожаном переплёте, он раскрыл её на нужной странице.

— Итак, местер Левассёр, при свидетеле, местере де Монферра, — он снова кинул взгляд на меня. — Оглашаю основные положения договора с городом, чтобы все могли убедиться, что в нем нет скрытых условий, противоречащих законам.

И он начал оглашать. Заняло это добрых минут пять.

— Пошлина двадцать пять гульденов, — произнёс секретарь в конце своего монолога. — Ещё три за гербовую бумагу и внесение в реестр городских актов.

Жак полез за пазуху. Кошелёк у него был кожаный, тёмный, с медной застёжкой. Он открыл его, отсчитал монеты и выложил на стол ровной стопкой.

Секретарь пересчитал деньги кончиком канцелярского ножа и смахнул в коробку. Кивнул. Взял перо, макнул в чернильницу и вывел в книге несколько строк. Потом открыл ящик стола, достал лист гербовой бумаги с тиснёной печатью в углу и протянул Жаку.

— Читайте. Если всё верно ставьте подпись.

Жак взял лист. Я видел, как его глаза бегают по строчкам, читал он медленно, с трудом. Гугенот из Руана, бежавший от преследований пятнадцать лет назад. Торговец контрабандным жемчугом. Человек, располагавший конторой на фешенебельной Брейстрат, связкой ключей непонятно от чего, и безграничным доверием мадам Арманьяк. Сейчас он становился владельцем коммерческого предприятия.

— Всё верно, — сказал Жак и размашисто, с завитушками, расписался.

Секретарь посыпал лист песком, стряхнул, сложил и протянул Жаку.

— Поздравляю, местер Левассёр. Ваше предприятие зарегистрировано. Следующий налог — через полгода. Не забудьте.

Жак поднялся, свернув документ трубочкой, и расправил камзол. Ключи на его поясе звякнули.

— Благодарю, ваше благородие. Честь имею.

Он поклонился. Я тоже поклонился, и первым вышел в коридор.

На улице моросил дождь. Мелкий, противный, тот самый, который в Амстердаме идёт триста дней в году, а в остальные шестьдесят пять просто собирается.

Жак вышел на крыльцо, распахнул руки, подставил лицо небу. Дождь закапал ему на лоб, на щёки, потёк по шее за воротник.

— Свершилось! — гаркнул он на всю площадь. — Жак Левассёр, владелец почты, чтоб вы все!

Стражник у входа покосился на него, но ничего не сказал. Сумасшедших тут хватало.

Жак повернулся ко мне и хлопнул по плечу. Сильно, от души.

— Ну что, местер консультант? — оскалился он. — Дело сделано.

Я посмотрел на него. На его мокрое лицо, на ключи, на которых блестели капли дождя, на раздутое самодовольство, распирающее его изнутри. И ясно увидел — Жак переигрывает. Самую малость. Что же, очень интересно.

— Пойдём, — сказал я. — За это дело надо как следует выпить.

Мы пошли в сторону Брейстрат. Жак шагал, размахивая руками, и я слышал, как он бормотал что-то про своё величие и про то, что теперь он покажет всем этим голландцам, на что способен француз. Я шёл рядом и думал. Всё правильно. Всё ровно так, как я и планировал. Когда военные заинтересуются почтой, они придут к Жаку. Он будет улыбаться, кланяться и отдавать им всё, что они попросят. А я буду в стороне.

Жак обернулся на ходу, сияя мокрой физиономией:

— Ты чего такой хмурый? Всё же отлично!

— Отлично, — согласился я. — Просто не люблю дождь.

Жак рассмеялся во всю глотку:

— Ха-ха-ха! Тогда ты выбрал неправильный город!

Он хлопнул меня по плечу ещё раз и мы зашагали дальше, к его фешенебельной конторе. Дождь усиливался.

Через полторы недели Жак ворвался в свою контору на Брейстрат гремя ключами и с порога швырнул на стол мятый лист бумаги. Всё это время он был в разъездах.

— Держи, — сказал он, плюхаясь на стул, который жалобно скрипнул. — Все твои голубятники. Как ты заказывал.

Я развернул лист. Почерк у Жака был крупный, корявый, буквы прыгали, но читалось всё чётко. Список городов и имена. Харлем, Лейден, Утрехт, Роттердам, Делфт.

— Проверял сам? — спросил я, не поднимая глаз.

— Сам. — Жак откинулся на спинку, закинул ногу на ногу. — Четыре дня в седле, задница до сих пор деревянная. Но я же хозяин, мне и проверять. А ты консультант, тебе бумажки перекладывать.

Он хохотнул, довольный своей шуткой.

— Чуму там не подхватил? — поинтересовался я для поддержания разговора.

— Нет. Я даже, представь себе, венерическую заразу не смог подхватить. Всё некогда было, то дела, то пьянки, то дорога.

Я