Ван-Ван из Чайны 5 - Павел Смолин Страница 13

И под громкий смех журналистов я с легкой душой пошел переодеваться. Как говорят в русском интернете — анус себе дисквалифицируй, пёс.

* * *

Сидеть в холодной ванне было очень приятно. Приятно было и трескать клубнику, но не настолько: едал я ягоду и повкуснее. Уимблдону бы поставщиков сменить или хотя бы заставить их завозить клубнику послаще, но, во-первых, ее поди какой-нибудь граф уже лет семьдесят возит, а во-вторых — «пипл схавает» и так.

Ванна на Уимблдоне специальная — квадратная и высокая, по плечи. «Затачивалась», как и львиная доля всего в этом мире, под людей среднего (в данном случае — средневысокого, потому что спортсмены) роста, и я в ней долго сидеть не могу: скрещенные, нормально не помещающиеся ноги затекают.

Слева, у стены, сидел тренер Ло. «Второй папа» обиделся на «клоунаду» гораздо сильнее меня. Я бы даже сказал, что он кипит от гнева, и поэтому попросил принести себе большую упаковку деревянных палочек, которые принялся ломать по одной со способным вызвать зависть у любого метронома ритмом. Хрусть. Хрусть. Хрусть.

Справа, у стены противоположной, сидел дедушка Дай Джинхэй, столь же монотонно рассуждая о своих любимых кабачках — сколько и каких семян купил, на какой урожай рассчитывает и так далее. Успокаивает покруче крепко сдобренного валерьянкой чая с ромашкой!

Там, на корте, эпицентр грандиозной «тряски», резонанс от которой подобно кругам на воде расходится по всей планете, а у нас здесь тишина и покой. Даже в самый чудовищный шторм в глубине царит спокойствие.

В дверь постучали, и стоящий «на часах» Фэй Го выглянул, после чего с поклоном запустил к нам члена Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК, председателя Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей и негласно признанного третьим в иерархии Поднебесной после товарища Кси и премьер-министра Госсовета КНР Чжана Дэцзяна. Поклонились ему и парочка «вторичных» охранников, и конечно тренер Ло, отложивший ради такого дела свои палочки. Ну а ниже всего поклонился сотрудник Ло Канга, который держал мусорное ведро — в него тренер выбрасывал сломанные палочки. Мне бы такую работу, блин — это ж натуральный тунеядец!

— Простите за мой неподобающий вид, уважаемый господин Председатель, — сразу же заявил я, специально обратившись к Чжану по второй, созвучной занимаемой Си Цзиньпином, должности.

Подхалимаж, да, а че такого? Третий дядька в полуторамиллиардной стране, с таким дружить велело само Небо.

— Ничего, — милостиво простил он меня. — Ты заслужил отдых. Как ты? — оказал честь, задав личный вопрос.

— С каждой секундой все лучше и лучше, — улыбнулся я. — Хотите клубнички?

— Спасибо, я сыт, — со снисходительной улыбкой поблагодарил хорошего мальчика третий человек в стране. — Значимость твоей победы переоценить невозможно. Ты навсегда вписал свое имя и Поднебесную в историю тенниса. Вне зависимости от решения этих кретинов, тщетно попытавшихся нас опозорить и оскорбивших взор миллиардов людей показом недостойного предмета, — кивнул на дверь, имея ввиду организаторов. — Китай признаёт твою победу, и мы приложим все силы, чтобы оспорить дисквалификацию в случае, если они посмеют.

— Спасибо, уважаемый господин Председатель, — плюхнув водичкой, отвесил я «сидячий» благодарный поклон. — Весь мир видел мою победу, но признание Поднебесной — величайшая награда для меня.

— И ты ее достоин! — одобрил мой ответ Чжан Дэцзян. — Я лично поручу Министерству культуры провести конкурс среди лучших наших скульпторов на твой памятник в Ченгду.

Фига себе! Вот это уже запредельно круто: искусство скульптуры в Китае одно из самых почитаемых. Во многом «по инерции», впрочем — в наши времена не обязательно уподобляться древним авторам условной Терракотовой армии и годами вгрызаться зубилом в глыбу, кропотливо «высвобождая ее истинную сущность из каменного плена». Тем не менее, размер понта вполне соответствует сезонному Шлему.

— Это невероятная честь для меня! — склонил я голову, почти уткнувшись носом в воду.

— Ты заслужил ее как никто другой! — заверил меня Чжан Дэцзян. — Отдыхай со спокойной душой, мы обо всем позаботимся.

— Спасибо, уважаемый господин Председатель, — поблагодарил я его уходящую из раздевалки спину.

— Скульптура — это прекрасно, — минорным тоном поделился тренер Ло и хрустнул очередной палочкой. — А слова уважаемого Председателя об оскорблении взора уважаемых людей твоими пропотевшими трусами еще прекраснее, — хрусть. — Полагаю, в недалеком будущем мы вдоволь насладимся созерцанием череды о-о-очень долгих судебных процессов, — хрусть.

— Неизбежно, — согласился я с Ло Кангом.

Хрусть.

— Катя звонит, — подал голос сидящий у противоположной стенки Гуай Бо, которому я доверил подержать телефон.

— Спасибо, — протянул я руку.

Полирнув мои мокрые руки и половину лица полотенцем, Гуай Бо вручил мне телефон.

— Что там у вас происходит? — сразу взяла быка за рога Катюша. — По телевизору ничего не понятно — какая-то техническая пауза, в Интернете вообще пишут, что тебя то ли покалечили, то ли вообще убили! Кампус на ушах стоит, дым столбом — английские флаги жгут. У нас что, война начинается⁈

На лицо невольно выползла улыбка. Волнуется за меня Катюшка. Не за победы мои, не за деньги и статус, а вот чисто конкретно за меня, как наделенный разумом и душой биологический организм, радикально отличаясь этим от других.

Вот тренер Ло сидит. Мужик нормальный, но я для него говорящий счастливый билет на экспресс к признанию и богатству. Не станет меня, тренер конечно погорюет об утраченных перспективах, но рыдать как по героической собачке точно не будет.

Или дед-иглоукалыватель — этот вообще не заметит, что объект приложения его навыков изменился с Вана на какого-нибудь Ляо. Или Фэй Го — он с высоты своей профессиональной деформации пожмет плечами, может быть даже на похороны мои придет, а потом спокойно отправится охранять кого-то другого.

Про партийных дедов и говорить смысла нет: я для них просто кусок говорящего, полезного мяса. Приносишь Китаю победы? Молодец, держи памятник, бабло и почет. Нет? Сам виноват, прощай.

И нет, это не из-за того, что китайцы такие плохие — разве в остальном мире иначе? Даже в рамках одной семьи-то далеко не всегда имеется безусловное доверие, любовь и поддержка, что уж говорить о людях, которых свела друг с дружкой работа?

А вот Катя… Катя — совсем другое дело.

— Да все нормально, — ответил я. — Просто на ровном месте клоунаду развели —