Князь Андер Арес 12 - Тимофей Грехов Страница 12

Уснул я, стоило мне упасть на подушку.

POV

Королевство Бельгия,

г. Брюссель, бульвар Леопольда III,

штаб-квартира НАТО.

Второй день с момента появления Архангела Михаила в зоне боевых действий.

Зал для закрытых заседаний готовили с ночи. Аппаратуру проверили дважды, телефоны собрали в свинцовые боксы на входе, переводчиков оставили по одному на делегацию. У дверей встала охрана с приказом не пускать никого, включая министров.

За овальным столом собрались первые лица альянса.

Во главе сидел массивный немецкий канцлер. Британский премьер раскладывал перед собой документы. Седой польский премьер вполголоса выговаривал что-то помощнику. Президент Франции занял место подальше от окна, и жёлтый след под его левым глазом уже почти растворился под тональным кремом. Подтянутый загорелый президент Финляндии крутил в пальцах карандаш. Небритый венгерский премьер сложил руки на груди и разглядывал столешницу перед собой. Были главы государств других стран участниц НАТО, но именно эти имели вес больше всего.

Заокеанского президента в этот раз не было. После Пекина он на общие площадки не выезжал. Вместо него прилетел молодой вице-президент с густой тёмной бородой и жевал жвачку. Мнение об этом собрании у него, судя по позе, сложилось ещё в самолёте.

Президента Украины ждали к середине заседания и, к слову, начали специально по раньше… без него.

Двери закрыли.

— Итак, что мы имеем, — произнёс канцлер.

— Мы проигрываем эту войну, — сказал британец.

— Полностью с вами согласен, — отозвался поляк.

Слово взял генеральный секретарь. Рютте поднялся, застегнул пиджак и включил экран за спиной. Улыбку, с которой он обычно выходил к прессе, сейчас нельзя было рассмотреть и под микроскопом.

— Господа, начну с внутренней обстановки, — заговорил он. — Париж. Площадь Республики занята седьмой день, полиция получила приказ не разгонять. После первой попытки разгона численность митингующих удвоилась. Берлин. Профсоюзы провели предупредительную забастовку, к ним присоединились железнодорожники, учителя, врачи и энергетики. Гаага, Рим, Мадрид, Вена… там палаточные лагеря у парламентов. В Лиссабоне и Афинах проходят шествия каждый вечер. Лозунги везде совпадают до запятой — мир и допуск к исцелениям.

Он перелистнул слайд. На экране выстроились графики, и все они смотрели вниз.

— Теперь политические последствия. Правящие партии теряют от четырёх до девяти пунктов в неделю. Избиратель уходит к любому, кто произносит слово «переговоры». Если бы выборы в Европе прошли в это воскресенье, треть кабинетов, представленных за этим столом, сменилась бы.

Молчание за столом стало плотнее. Про свои рейтинги каждый знал и без генсека, но общий список падающих на большом экране действовал сильнее любых сводок от помощников.

— Что с блокировкой роликов? — спросил канцлер.

— Бесполезно, — Рютте развёл руками. — Мы удаляем, их перезаливают. На каждый снятый файл к вечеру появляются три новых зеркала. Хуже другое, что после пекинской записи любое наше опровержение читается как признание. Комментарии под удалёнными роликами вы, полагаю, видели сами.

Канцлер видел. Под каждым висело одно и то же: «Что вы там прятали под столом?» — и миллионы отметок согласия.

— И последнее, — Рютте щёлкнул пультом. — Зона боевых действий.

Пошла запись. Снимали военные с наблюдательного пункта, если верить служебной метке… с пятидесяти двух километров. Картинка дрожала, оператор за кадром сбивался с английского на ругань. Над серой полосой горизонта, над дымами, висел лик с распахнутыми крыльями. Даже с такого расстояния он читался целиком, и красные искры мечей над городом угадывались без всякой оптики.

— Объект удерживал этот населённый пункт трое суток, — сказал Рютте. — За семьдесят два часа до города не долетело ничего. Подавлены или уничтожены сто процентов применённых средств поражения, включая три батареи «Пэтриот». Гарнизон вывезен в плен в полном составе. С момента появления ангела, ни с той стороны, ни с другой потерь нет. — Он положил пульт на стол. — Прошу понять меня правильно, господа. Мы имеем дело с фактором, который обнуляет всё, что мы вкладывали в этот конфликт три года.

— Мы всё это знаем, — перебил британец, постучав пальцем по своей папке. — Тем более, что именно наша разведка предоставила союзникам эти кадры. — Напоминание повисло над столом… а именно: кто в этом зале информацию добывает, а кто потребляет её за чужой счёт. — Лучше скажите мне, Рютте, у вас есть план, как снова вернуть чашу весов на нашу сторону?

— Да, — ответил генсек.

— Снова хотите эскалировать ситуацию? — подал голос американец, продолжая жевать.

— Да, — во второй раз ответил Рютте и опёрся ладонями на стол. — Люди должны увидеть, что русские это ЗЛО ВО ПЛОТИ. Что серебряные крылья их ангела всего лишь маскарад, под которым прячется дьявол. И что долг любого человека на Земле, уничтожить русских, сломить их и показать, где их место.

— Эй, — американец перестал жевать и подался вперёд. — Мне показалось или в твоих словах я слышу нацистские призывы? Скажи, тебе мало было тысяча девятьсот сорок пятого года?

— Но… — Рютте опустил взгляд. — Я думал, мы союзники.

— Так и есть. Мы союзники, — согласился американец. — Но возрождение нацистской Германии или другого нацистского государства в наши планы не входит и, думаю, дураков в этой комнате думать иначе нет. — Он выдержал паузу, дав каждому время примерить последнюю фразу на себя. — Мы готовы продолжить продавать вам оружие. Мы готовы гарантировать защиту согласно пятой статье, а именно нападение на одного члена альянса считается нападением на всех и, если Россия решит применить по вам ядерное оружие, Соединённые Штаты ответят. Но не больше. А когда мы разберёмся с этим вопросом, вся эта героизация нацистов на Украине подойдёт к концу. И всем следует помнить об этом.

В помещении наступила тишина. Затем поляк повернулся к Рютте.

— Скажите, как именно вы хотели выставить русских поборниками зла?

Рютте посмотрел на американца. Смотрел долго, будто прикидывал, говорить ли при нём или дождаться, пока за океаном сменится настроение.

— Провокацией. — Он выпрямился. — Русские должны ударить ядерным оружием по Украине.

— ВЫ С УМА СОШЛИ⁈ — американец рявкнул так, что у переводчиков дёрнулись наушники.

— Нет! — впервые за утро Рютте повысил голос. — Я предлагаю разумный ход, который навсегда отвратит людей со всего мира от поддержки России. Один гриб над украинским городом, и на площадях Парижа и Берлина не останется никого. Никакие чудеса ангела больше не помогут России. И если у кого-то есть другое предложение, как нанести России поражение, я весь внимание!

Желающих предложить не нашлось.

— В этом цирке мы участвовать не будем! — американец поднялся, и