Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок Страница 12

— Потом поболтаем, дед, — спокойно ответил я, не сбавляя шага. — Надо невесту устроить. Есть подходящее местечко?

— Породистая! — одобрительно кивнул Корней, принюхиваясь. — Чую, чую, маной аж разит! Слушай сюда, внучок. Тащи её в подвал. Там, за винными стеллажами, глухая стена. Раньше Боря там варенье хранил, олух. А за стеной особая дверь.

Старик заговорщически подмигнул.

— Понял, про что я? Только для Старшей Крови. Ты там… обживайся. Изоляция там мое почтение, никто не услышит! А мы пока тут с Борей про пельмешки перетрем! Я его отвлеку!

Дед подмигнул мне, развернул коляску и укатил в сторону кухни, напевая какой-то бравый военный марш.

— Милейший человек. Согласна? — констатировал я, обращаясь к пыхтящей у меня на плече девице.

Та зыркнула на меня так, словно я был мышью, а она кошкой, и сейчас она мне лапой зарядит так, что…

В подвале было сыро, пахло пылью и забытьем. Я прошел мимо ряда гудящих морозилок, обогнул пустые винные стеллажи и уперся в кирпичную кладку, о которой говорил Корней.

На первый взгляд ничего особенного. Но я сразу понял тонкий запах силы. Это Замок. Причем древний, завязанный не на хитроумные плетения, а на Кровь.

Я положил ладонь на шершавый кирпич. Печать слабо мигнула. Маны местного Ярослава ей было недостаточно, она была слишком слабой, «незрелой».

Замок хотел крови Альфы.

Ха, да сколько угодно. Я выпустил крошечную каплю своей силы. И стена дрогнула. По кирпичам пробежала золотистая волна, раздался глухой щелчок скрытых механизмов, и часть кладки бесшумно отъехала в сторону, открывая проход.

Я перешагнул порог. Свет загорелся сам по себе.

Ну что сказать. Недурно, недурно. Я ожидал казематы, а увидел вполне приличное помещение для удержания «статусных» персон.

Массивная деревянная мебель, широкая кровать с балдахином, книжные шкафы, плотные ковры на полу. Только вот стены и потолок были сплошь покрыты тускло мерцающими рунами изоляции и подавления Дара.

Идеальная золотая клетка.

Я подошел к глубокому креслу у камина и щелчком пальцев разжег огонь. Девицу аккуратно опустил в кресло. Она вжалась в бархатную обивку, затравленно озираясь по сторонам.

Я второй раз щелкнул пальцами, снимая теневые путы с ее запястий и лодыжек. Убрал кляп.

Она закашлялась, растирая онемевшие запястья. На меня она смотрела волком. Нет, скорее зайцем, у которого волк зачем-то отобрал капусту.

— Вы… Вы психопаты! — выдавила она. — Мой род вас в порошок сотрет! Макс…

— Максу бы сейчас ложку научиться держать, — хмыкнул я.

Я присел на подлокотник соседнего кресла.

— А твой род сейчас крепко спит и даже не в курсе. Давай без лишнего драматизма, не трать калории на угрозы.

Девица сглотнула, затравленно глядя на меня. Моя спокойная физиономия и холодные глаза пугали ее больше, чем крики.

— Чеч… Ой, чего ты хочешь? — промямлила она, прижав руки к груди. — Выкуп? У папы есть деньги. Много денег.

Я молча принюхался. Да, тот самый запах лекарственных трав. Я ощущал его все отчетливее и отчетливее. Не ошибся, значит. Не показалось.

— Создать Сильную Стаю, — спокойно ответил я. — Деньги — это даже не топ-3 по важности. Ты куда ценнее, ты будущая Хозяйка и правительница. Поэтому приспусти-ка платье.

У нее задрожала нижняя губа.

— Ш-ш-ш-что?..

Я шагнул к ней, не спеша. Пальцы легко зацепили тонкие лямки у её плеч, скользя по ткани. Я приспустил их ровно настолько, чтобы обнажить ключицы и верхнюю часть груди — именно там, где магические меридианы сходились в тугой узел.

Ткань соскользнула с тихим шорохом. Пленница мгновенно окаменела. Дыхание стало прерывистым, глаза широко распахнулись, а руки судорожно впились в подлокотники. Она была так напугана, что даже не могла прикрыться.

Я приблизил лицо к ее ключицам, сократив расстояние до минимума, и замер, давая её ауре коснуться моей.

По ее щеке скатилась предательская слеза. Она ждала худшего…

Я же снова принюхался. Да, вот оно. Кажется, это здесь. У девицы нарушена циркуляция маны в области груди. Скорее всего, она чувствует постоянное сдавливание, как будто ребра сжимает бетонная плита.

— У тебя утренний кашель с привкусом железа? — спросил я ее.

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Коротко кивнула.

— И этот запах… — я снова принюхался. — Ты пытаешься заглушить его экстрактом лунной полыни, но он въелся в твою ауру. Магический плеврит, вторая стадия. Мерзкая дрянь, её даже мне непросто унюхать.

Глаза девицы стали еще больше, хотя куда уж дальше? Она смотрела на меня так, будто я объявил себя самим Господом Богом. Вся ее спесь, все остатки гордыни улетучились без остатка.

— Откуда… откуда ты знаешь? — выдохнула она. — Только маменька и личный лекарь… Только они…

Я заглянул в память носителя. В этом мире подобные болезни тщательно скрывали. Ведь это слабость, и одаренный не мог рисковать, бросая тень на чистоту своей крови. Магический плеврит считался здесь практически неизлечимым. Он медленно высушивал витальность одаренного, превращая его дар в яд.

— Снимай платье, — коротко велел я. — Мне нужна твоя плоть.

Она задрожала, пальцы судорожно сжались на ткани у ключиц, костяшки побелели.

— Н-нет… — прошептала она, и голос дрогнул. — Я… я сама. Позже. Пожалуйста…

Я не ответил. Просто снова наклонился, нарушая ее границы. Воздух между нами сгустился, пропитанный её страхом и терпким ароматом лунной полыни.

— Слушай, я, конечно, могу и прямо через ткань, я же Альфа, — лениво произнес я. — Но платье жалко.

Она вся сжалась и перестала дышать, словно я только что пообещал ее съесть. Странная реакция, я что-то не так сказал?

— Живой не дамся! — заверещала она.

Девица резко вскинула обе руки. Воздух между нами мгновенно остыл, влага в комнате с треском превратилась в десяток бритвенно-острых ледяных игл.

Девица вложила в этот удар всю свою панику и остатки сил. С тихим свистом ледяные колья сорвались с места, целясь мне прямо в лицо и горло.

Я даже не поменял позы. Просто чуть приоткрыл рот и резко втянул воздух.

Смертоносные ледяные иглы, не долетев до моего носа пары сантиметров, дрогнули и потеряли форму. Заклинание жалобно хрустнуло, рассыпалось на искрящуюся водную пыль и густым морозным вихрем втянулось мне прямо в пасть.

Я невозмутимо сомкнул челюсти.

Хрусь. Хрясь.

Я флегматично прожевал остатки её магии, чувствуя на зубах колючий холодок, словно грыз фруктовый лед. Черный Желудок лениво принял крошечную порцию калорий.

— Горчит, — недовольно поморщился я, проглотив ледяную кашицу. — Слишком много паники и какой-то навязчивой травы. И калорийность почти нулевая.

Девица побледнела так, словно перед ней разверзлась сама Бездна. Вся её магическая атака, её последний козырь… был просто съеден, как