Укротитель вулканов - Сергей Александрович Плотников Страница 12

— Тут я вынужден говорить с чужих слов, — покачал головой Ленсман. — Вам лучше расспросить очевидцев. Говорят, щупальца чудовища сравняли с землей несколько городских кварталов и обрушили две скалы, прежде чем мэтрессе Нейгарт удалось уничтожить зверя.

— Он выбрался на сушу, что ли? — не понял я.

— Да, иначе мэтресса Нейгарт легко бы его одолела! А на суше… Увы, погибло множество горожан, еще больше получили ранения. Все-таки мэтрессе удалось прикончить его, но создание в агонии погребло ее под собой. Мэтресса выжила, поскольку при ней оставалось еще достаточно воды, чтобы ее не раздавило, но не могла выбраться. Госпожа Мадсен и отряд защитников Южной крепости прорубились сквозь тело чудовища до мэтрессы, но издыхающий монстр все равно часть из них перебил. Кроме того, кожа чудовища выделяла сильнейший яд, от которого многие получили ожоги по всему телу. И еще некоторые заболели той же лихорадкой, что и мэтресса… Кое-кто погиб от яда и лихорадки сразу, но те, кто пережил первые несколько дней, в большинстве своем поправились, хотя многие и с увечьями.

— То есть пациентов все-таки было больше?

— И да, и нет, — лекарь помотал головой. — Я здесь всего год, этих увечных не застал. Почти все они уже больше не на попечении лекарей. У некоторых кожные изъязвления напоминали те, от которых страдает госпожа Мадсен, но они к настоящему времени зарубцевались, оставив шрамы. Этих людей вы можете найти и осмотреть, если хотите. Лично я осматривал, но узнал немного. Возможно, вы поймете больше. Для меня лично главная загадка такая: почему живет мэтресса Нейгарт, хотя все, имевшие похожие симптомы, уже умерли, без единого исключения. Хотя у меня есть одно наблюдение, конечно… — он выжидательно замер.

— Прошу, изложите его, — сказал я.

Мне уже стало ясно, что я имею дело действительно с очень неплохим, думающим коллегой. Что ж, повезло. Или наоборот, учитывая, что я имею все шансы так же изящно сесть в лужу.

— Сложно восстановить картину произошедшего спустя столько времени, — покачал головой лекарь. — Но у меня сложилось впечатление, что все те, кто умер, получили ранения при встрече с чудовищем. Я имею в виду, ранения, выпускающие кровь. И наоборот, все, кто остался жив, их не получали, а соприкоснулись с ядом только неповрежденной кожей. То есть яд вызывает смерть, попав в кровь, но позволяет выжить, если остается лишь на поверхности тела. Однако — и в этом самое, на мой взгляд таинственное! — мэтресса во время боя оставалась цела и невредима и не соприкасалась с ядом, ее отравление произошло каким-то другим способом. Опять же, мне неясно, почему яд, попав на кожу выживших, в кровь так и не проник, несмотря на кровавые изъязвления, которые вызвал…

— Действительно, загадочно, — согласился я. — А еще вопрос. Если другие люди с язвами все же исцелились, почему не исцеляется Мадсен?

Лекарь снова развел руками.

— Это вторая загадка. Хотя здесь можно предположить, что дело в дозе. Госпожа Мадсен получила яда много больше, чем следующий за ней по тяжести поражения: она, насколько я понял, прорубилась к самой мэтрессе Нейгарт и вытащила ее на себе. Еще могу сказать, что без лечения магией Жизни госпоже Мадсен быстро становится хуже, она теряет силы и начинаются те же симптомы, что у мэтрессы Нейгарт. А после каждого лечения зажившие было язвы открываются вновь.

Да уж, это не Юльнис, это похуже.

Ну охренеть теперь.

* * *

Первый шок прошел, я мог теперь смотреть на Оллу Мадсен почти спокойно. Задним числом даже удивительно: оказывается, ситуация с Юльнис оставила во мне более глубокий след, чем я думал. Аж передернуло, когда я впервые увидел ни в чем не повинную и никак не связанную с моей злобной невестой девушку!

Но теперь я успокоился и разматывал на ней бинты без особых эмоций, уже примерно представляя, что увижу.

— Вы испытываете какие-то неприятные ощущения в течение дня? — поинтересовался я, стараясь действовать как можно более осторожно.

— О, постоянно, — весело откликнулась девушка. — Знаете, как бесит форма ежедневной отчетности номер триста двадцать один?

— Госпожа Мадсен, вы можете хоть немного побыть серьезной? — неожиданно обеспокоенным тоном спросил Ленсман. — Я все-таки дела передаю коллеге, хотелось бы…

— Да-да, конечно, прошу прощения, — фыркнула девушка. — Если серьезно, то постоянный зуд там, где кожа относительно целая, тянущие ощущения там, где бинты прилипают, ну и обычная боль там, где новые язвочки открываются. Ничего особенного, как от сильной царапины. Терпеть можно.

— Вам не предлагали обезболивающие? — поинтересовался я.

— Предлагали, но от них голова мутится, и привыкание можно схлопотать. Я не… ох-х-х!

— Прошу прощения.

— Ничего-ничего, это я от неожиданности. Продолжайте.

По напряженному тону девушки я, однако, понял, что ей гораздо больнее, чем она пытается показать. Еще одна… стоик женского пола. (Я вспомнил, как Игнис выразила лишь легкое возмущение коменданту Ичир-Карсен, когда тот сообщил ей о «гибели» Элсина). Плохо, однако. Вообще когда пациент пытается обмануть врача — это из рук вон плохо, а еще когда в этом направлении… Почувствуй себя доктором Хаусом, что называется!

Вообще, должен сказать, что на медико-биологический факультет, который мне почти удалось закончить, большая часть студентов идет потому, что не смогли пройти по баллам на лечфак. Конкурс меньше, и потом перевестись на лечебное дело куда проще — курсе на третьем. Меньшая часть набирается из числа фанатов сериалов про Гениального Диагноста (да-да, с с больших букв) вроде «Доктора Хауса» и позднейших клонов. (Сразу скажу, что зря — после медико-биологического те, кто не собирается заниматься наукой, обычно идут работать операторами при рентгеновских аппаратах или другой медтехнике.)

И совсем уж единицы поступают на эту специальность, чтобы искать лекарства от рака, бороться со старением, проникать в тайны человеческого организма (а их осталось более чем порядочно, этих тайн, мы до сих пор так мало о себе знаем!), вписать, наконец, свои имя и фамилию в историю. Я, как нетрудно догадаться, как раз относился к этому меньшинству. А вот лавры Хауса меня не прельщали ни на йоту. И надо же — именно я умудрился попасть в ситуацию, когда мне надо стать кем-то вроде этого мрачного гения!

Что ж, влюбленная парочка ассистентов у меня уже есть — можно поставить галочку. Надеюсь, хромота не где-то на подходе?

Бинты со всего тела пациентки я снимать не стал, ограничился рукой. Осмотрел состояние кожи. В восторг не пришел. Пожалуй, это будет посложнее, чем с Юльнис… Там-то были обычные ожоги, «чистые». А тут — химические. Это всегда неприятнее.

Я задал еще несколько вопросов о самочувствии,