Справедливость для всех - Игорь Николаев Страница 12

Глава 2

Чудеса медицины

Сейчас…

В мире без часов и электричества жизнь протекает в соответствии с солнечным ритмом. Лето — ранний подъем, поздний сон и много работы. Холодная пора — наоборот, однако работы не меньше, просто она другая. На дворе стояла поздняя осень, на самом краю зимы, так что дневное светило выползало из-за горизонта медленно и нехотя. Бледный свет почти не давал теней и казался таким же пыльным, траченным как «гостевая зала».

С первыми лучами в дверь, не стучась, зашел слуга с «завтраком», и между ног утреннего визитера скользнул фенек-мышелов, да так и остался, привлеченный новыми людьми с непривычным запахом.

— В следующий раз ты постучишь с той стороны, дождешься ответа и лишь после этого войдешь, — холодно приказала Елена.

Слуга хмыкнул и что-то буркнул под нос. Бретер молча размял пальцы, и лакей, как человек привычный к произволу вышестоящих и неизбежным тумакам, тут же сменил манеру поведения.

— Конечно, конечно, как пожелают господа… — залебезил он, глядя снизу вверх на Раньяна. Бретер, хоть и отощал по ходу тяжелого восстановления, оставался широкоплечим высоким и ощутимо опасным.

Впрочем, нерадивый слуга что-то еще бормотал про «наглых приблуд», но уже за дверью, когда догонять его было не по чину, а кидать прицельно тяжелые предметы — нереализуемо.

Кормили в замке более-менее приемлемо, с поправкой на простоту сельских нравов и голодную пору, когда экономить начинали еще с осени, чтобы не грызть жмых по весне. Печеный лук с солью и «потаж», то есть похлебка, предположительно густая и наваристая. На этот раз в пустеньком бульоне можно было найти капусту, репу, вездесущую брюкву, горсточку дробленой крупы, снова лук и немножко солонины. К еде прилагались две медные ложки, а также полотенце, больше похожее на марлю с крупными дырками. И ни крошки хлеба или иного хлебосодержащего продукта.

— Интересно, это нас так не уважают, что даже солонины на «хлебной тарелке» не дают? — подумала вслух Елена. — Или, в самом деле, считают каждое зернышко?

— То на это — сумрачно отозвался Раньян. Бретер говорил мало, как и ел, очевидно, не доверяя местным ни на грош и пребывая в готовности к разнообразным неприятностям.

— Мрачный ты, — укорила женщина. — Не жизнелюб.

Мужчина промолчал.

Как же все-таки не хватает котиков, подумала Елена. Вот за что их отменило злое мироздание по ходу магического катаклизма? Прямо космических размеров ошибка и несправедливость…

Лисичка, спрятавшаяся под серую, изъеденную временем и древоточцем табуретку, не утерпела, высунула любопытную мордочку. Она и в самом деле была почти лисьей, но с огромными ушами едва ли не в половину тела. Довольно милые зверьки, не котики, разумеется, но тоже симпатичные. Елена аккуратно кинула животинке немного солонины с краешка ложки. Мышелов с недоверием переводил взгляд черных глаз то на еду, то на притягательно-интересного и в то же время опасного великана. Розовый носик жил самостоятельной и очень бурной жизнью, с вожделением втягивая запах съестного. Елена опасение зверька понимала. Отношение аборигенов к домашней живности было строго утилитарным и развивалось по двум направлениям. Животное могло быть статусным объектом, обладание коим показывало богатство и могущество владельца. Или живым имуществом, которое должно было выполнять практические функции. Иногда то и другое смешивалось, например, ловчие птицы, загонные свиньи, дорогие лошади принадлежали обоим мирам сразу. Но в любом случае животное должно было приносить практическую пользу или, по крайней мере, хорошо выглядеть, как домашние свинки, которых зачастую держали знатные дамы. Когда польза исчерпывалась, питомца в лучшем случае безжалостно выгоняли. Примеры обратного встречались исчезающе редко, почти всегда это были славные боевые кони, чудом пережившие десятки боев и ставшие для покрытых шрамами владельцев ближе, чем родня.

— На, кусни, бедняга, — Елена бросила еще несколько волоконцев мяса, все равно есть этот, прости господи, «продукт», чудовищно твердый и соленый даже несмотря на варку, не представлялось возможным.

— И тебе не советую, — сказала она Раньяну. — Сколько у тебя зубов осталось?

— Тридцать, — без запинки отозвался мужчина и с подозрением глянул на подругу. — А что?

— А где еще два? — ответила вопросом на вопрос Елена, заинтригованная внезапным поворотом беседы. Она уже привыкла, что наличие всех зубов, а тем более хорошее их состояние это особый отличительный признак. Но применить общее знание на бретера ей раньше как-то не приходило в голову. По крайней мере, передние зубы у меченосца были на месте, при поцелуях то же вроде…

Она смутилась и даже чуточку покраснела.

— Выбили по молодости, — пожал одним, более целым и здоровым плечом бретер. — Было дело…

— В драке?

— Шестопером получил, — кратко сообщил Раньян. — Решил, что достаточно ловок и силен. Полез в схватку, которую стоило обойти десятой дорогой.

— Э-э-э…

Елена замялась, разглядывая по-новому, кажется, так хорошо знакомое лицо спутника. Еще по опыту медика с Пустошей она знала, какие последствия оставляет соприкосновение физиономии, даже очень крепкой, с разными видами палок-убивалок.

— Магия, — все также лаконично сказал бретер.

— У тебя хватило на нее золота? — искренне удивилась Елена.

— Нет, — ответы Раньяна становились короче и короче. Подумав несколько мгновений, он все же дополнил. — Так получилось. Прихоть волшебни… ка.

От слуха Елены не ускользнула едва уловимая заминка на последнем слоге. Строго посмотрев на мужчину, она спросила, хмурясь с показной сердитостью и ревностью:

— Волшебница?

Раньян покосился на лекарку, машинально подняв ложку характерным жестом, будто готовился парировать атаку. Тем временем, увидев, что великаны заняты своими делами, лисичка тихо выскользнула из-под стула и, метя пол хвостиком, жадно схватила угощение. Потащила обратно, заурчала, поскуливая, совсем как маленькая собачонка, поедая нежданную добычу.

— Это было давно, — сказал, наконец, бретер. — Мне сказочно повезло. И то происшествие вылечило меня от самоуверенности. Тогда я понял, что нет смысла дальше держаться за рукоять меча, если не желаешь стать лучшим из лучших. Потому что в нашем ремесле обычные бойцы заканчивают одинаково. Просто кто-то раньше, кто-то позже. Но разные пути ведут к одним воротам. И отнюдь не в счастливую привольную жизнь.

— Хороший ответ, — улыбнулась Елена. — Но я-то задала иной вопрос…

Женщина оставила недоеденную похлебку, решив, что хватит испытывать вкусовые рецепторы и желудочно-кишечный тракт. Встала, подошла к мужчине и провела руками по шее, спускаясь на плечи. Раньян едва заметно вздрогнул, будто у женщины были холодные руки. Временами он странно реагировал на ее прикосновения. Елена быстро и уверенно