Истинная пара, или Как я писала мемуары - Виктория Серебрянская Страница 11

С обедом я не затягивала. Аппетит, наконец, проснулся. Но и возвращаться снова в кровать ужасно не хотелось. И я потребовала:

— Принести письменные принадлежности сюда! Я посижу еще немного!

Горничная повиновалась, принесла бумагу и перо, хоть ей это и не нравилось. И я продолжила выполнение своей главной на данный момент задачи.

— Вы создаете истории? — от внезапно раздавшегося над головой заинтересованного мужского голоса я вздрогнула.

У стола стоял герцог. В руке у него был лист с моими записями…

В голосе мужчины не было ни единой агрессивной или недружелюбной нотки. А глаза смотрели с искренним участием и любопытством. Но мне все равно почему-то сделалось страшно. Снова откуда-то возник нелепый позыв вскочить и поклониться. И подавила я его не без труда. Но теперь я хотя бы догадывалась, что это не мои желания и я не схожу с ума. Это, скорее всего, просто память тела. Вроде бы так это называется.

Герцог терпеливо ждал моего ответа.

Наверное, я должна была предложить ему присесть. Но мне очень не хотелось, чтобы меня кто-то отрывал от работы. Я как раз более или менее приноровилась писать пером, и дело пошло на лад. А здесь герцог…

— Это не то, о чем вы подумали… — промямлила жалко, мечтая надавать себе оплеух и просто физически ощущая, насколько нелепо и двусмысленно это звучит. Стефания, соберись уже!.. — Я просто… Понимаете, я ничего толком вспомнить не могу, в голове какая-то каша из обрывков воспоминаний. Вот и решила попробовать их записать, чтобы потом попытаться структурировать хотя бы так…

Красивой формы брови герцога поползли куда-то на лоб. Не спрашивая разрешения, он рассеянно отодвинул для себя стул, найдя его спинку на ощупь, и почти упал на него:

— Очень интересно… — промямлил задумчиво, будто про себя, не отрывая взгляда от листа бумаги. Но потом поднял на меня острый, пронзительный взгляд: — А это тоже воспоминания? — И он зачитал с листа: — ' Илье было все интересно. Он хотел обследовать каждый уголок острова. Что, в общем-то, не шло вразрез с моими планами. Пусть развлекается. Но больше всего его манило то, что меня пугало: вершина в глубине острова. Илья попытался затащить меня на гору в самый первый день, мотивируя тем, что сверху открывается шикарный вид. Однако я сдалась, пройдя только половину пути. Кроссовки заскользили по узкой тропинке, с одной стороны которой зиял провал, и я с трудом удержала равновесие. А испугалась так, что сердце колотилось как сумасшедшее еще, наверное, полчаса. Пока я не вернулась обратно. После этого я твердо заявила супругу, что наверх больше не пойду…'

— Да, это тоже мне снилось, — призналась неохотно. — Мне кажется, что все, что я вижу сейчас во снах, когда-то пережила в реальности…

— Любопытно и интригующе!.. — уже с энтузиазмом прокомментировал мои слова мужчина и без спросу, наугад схватил второй лист, зачитав вслух: — «Родители долгое время противились моему желанию выйти замуж за Илью. Он казался им не самым лучшим кандидатом в мужья. Но я была уверена, что, слив наши предприятия после свадьбы, мы получим концерн, который оставит далеко позади всех конкурентов. И существующих, и потенциальных…» — Герцог поднял взгляд от листа на мое лицо и неожиданно веско заявил: — Зачем вы мне лжете? Это не может быть вашими воспоминаниями. Девицы не могут сами выбирать себе супругов. Да еще и наперекор воле родителей. А эти термины: слияние предприятий, концерн. Не знаю, что это значит, но это точно не может относиться к женским интересам.

Взгляд мужских глаз не давил. Но мне под ним было до крайности неуютно. Словно герцог застал меня за каким-то неприличным занятием. А теперь требовал объяснить, что я делала и зачем. Вот только объяснений у меня не было. Что я могла ему объяснить, если сама ни в чем не была уверена?

Не дождавшись от меня хотя бы какой-то осмысленной реакции, мужчина отложил в сторону исчерканные мной листы и вздохнул:

— Не нужно даже пытаться меня обманывать, Стефания. Я же не требую от вас отчета. Хотя вполне мог бы. В моем доме вы в абсолютной безопасности. Отчего бы вы ни бежали, я вас не гоню прочь. И даже если вас кто-то станет разыскивать, отпущу только в том случае, если вы сами того захотите. Но вот врать и юлить не нужно. Это неуважительно по отношению ко мне.

Выговор был очень мягким. Но от этого приятнее мне не становилось. Давно я не получала выволочек от кого-либо! Пожалуй, последний раз был на первом курсе, когда я соблазнилась вылазкой в лес с однокурсниками вместо пар. И огребла сначала в деканате за прогулы, потом от родителей. А потом долго и мучительно все это отрабатывала, так как отец отказался платить. Сказал, что моя глупость не стоит его денег. И что это научит меня на всю оставшуюся жизнь думать не только об удовольствиях, но и про последствия. Да если бы я знала, чем обернется желание поработать за столом, лучше бы отправилась в постель!

— Ну, не стоит расстраиваться из-за такой ерунды, — мягко укорил меня герцог, снова по-своему расценив мое затянувшееся молчание. — Я даю вам слово: в моем доме вам бояться нечего. А хотите, я вам покажу оранжерею? Там как раз распустились миолисы, это достойное зрелище. Обещаю, вам понравится!

Что мне не нравилось точно, так это то, что герцог нахально принимал все решения за меня. Словно я была недееспособной. Захотелось просто из вредности, наперекор ему отказаться. Просто потому, что он уже встал и протягивал мне руку, предлагая на нее опереться, все уже решив за меня. Словно приглашал на парный танец. Но я не смогла. Мне действительно до смерти надоело валяться в кровати.

— Ваш лекарь запретил мне долгие прогулки, — тоном обиженной девочки пожаловалась я. И сама поморщилась от прозвучавших капризных ноток. Но герцог даже глазом на них не моргнул. Будто и не ожидал от меня другого.

— С лекарем я сам разберусь. Вас он ругать не станет. Ну что, идем?..

На этот раз я согласилась. Правда, перед тем, как принять руку герцога, оглянулась по сторонам в поисках горничной. Та немедленно, будто только этого и ждала, появилась на пороге комнаты. И я с облегчением попросила:

— Отнесите все, перья, чернило и бумагу, чистую и исписанную, в отведенную мне комнату! Пожалуйста! — с некоторым