Кроу неуловимый - Артем Каменистый Страница 10

был зол. Очень зол. Потерять столько отборных дружинников без боя, вот так, в собственном лагере… Я начал понимать, что ощущали южане, когда мы им в степях Мудавии диверсии устраивали. И скажу тебе честно, это очень нехорошее ощущение… Кими, один из тех дружинников был из первого состава. Самого первого. С самого начала мы здесь вместе, их не больше трети дожило до этого похода, и все они наперечёт. Элита нашего войска…

— И что с того? Гедар, тот дружинник был воином, а воины вечно не живут, пора бы уже с этим смириться. Если будешь так из себя выходить при любой потере, лучше сразу брей голову под батрака-простолюдина и прячься на рисовом поле. Ты Кроу, а они простолюдины, которых ты приблизил. Это огромная честь для них, умереть за тебя.

— Да я всё понимаю, Кими, — ответил я, хотя, отягощённый грузом первой жизни, такие доводы признавал лишь на словах. — Да, я был зол, даже разъярён, поспешил с решением, не всё продумал. Но даже если и переборщил, то не смертельно. С Ашши так или иначе что-то надо было решать, не затягивая. Не знаю, как там Лоа и остальные, а эти полностью зарвались. И дело не в том, что из всех стервятников, что пировали на остатках Кроу, эти нажились больше других. Вот смотри: сколько я здесь нахожусь? Всего-то несколько дней. Кими, за это время они дважды попытались меня убить: руками южан и своих головорезов. А ещё вспомни странную историю с амулетом, из-за которой мы могли подставиться под ассиопцев. Это, между прочим, тоже их рук дело, значит, можно сказать, ещё одна неудавшаяся попытка убийства. И ещё учти, что Вердалиса ценит принц, прислушивается к его советам. В том числе к вредным для нас советам. И особо хочу отметить, что всё это Вердалис и его прихвостни организовали так быстро и при этом незаметно, что мне даже завидно. Поэтому решать с ними следовало также быстро. Этот Ашши по всем понятиям слишком зарвался, он опасен, он мог так же придумать что-то ещё, причём похлестче. В открытую против него сейчас выступать нельзя, так что я сделал то единственное, что мог сделать в тот момент. Да, незаконно, да, чревато скандалом, если найдутся очевидные доказательства моего участия. Но откуда им найтись? Меня при этом даже близко не было, а мои смертоносцы умеют оставаться невидимыми даже посреди толпы. Так что имперским дознавателям придётся обходиться без улик. И да, может быть всем понятно, что из этой истории торчат мои уши, но обвинять в таком древний клан Арсы никто не станет. Это против всех традиций, это скандал куда похуже, чем тайные расправы в клановых распрях. И, кстати, Лоа тоже не святые. Очень уж их главный хрен пропихивал меня в этот рейд, прям руками и ногами давил. Он тоже южан о нас предупредил, но по другим каналам. Так что и для него надо бы подходящий ответ придумать.

— Давай-давай, заодно и Лоа начинай убивать под боком у принца, — поморщилась Кими.

— Заметь: ты сама предложила. И да, твою идею одобряю, ведь они это тоже заслужили.

— Ты главное дознавателям канцелярии это первым делом расскажи, когда они тебя спрашивать станут, — буркнула девушка и резко напряглась, прислушиваясь к шуму с улицы: — Похоже, у нас какие-то новости.

Подскакавший гонец осадил лошадь в последний момент и торопливо доложил:

— Господин! Нападение на головной дозор!

— Почему молчит разведка⁈ — неприятно удивился я.

— Простите, господин, это не совсем нападение. Там просто глупые мужики с дубинами из густых зарослей выскочили. Это не войско, их мало, прятались хорошо, с воздуха те кусты просмотреть не получалось.

— Что за мужики, что за дубины? Докладывай, как полагается!

— Простите, господин! Местные крестьяне решили отомстить ассиопцам за всё, что те здесь вытворяют. Прячутся от южан в лесу, караулят их мелкие группы, где нет серьёзных с виду воинов. Приняли наш дозор за вражеский патруль и напали. Глупые совсем, не подумали, что у нас такие сильные бойцы, надеялись толпой задавить. Наши начали отбиваться, ругались и кричали при этом, ну а те тоже не молчали. По говору стало понятно, что свои. Кое-как успокоили это мужичьё и обезоружили.

— Потери есть? — спросил я.

— Одна лошадь кровью истекла, её по шее рубанули сильно, ещё одну подранили так, что добить пришлось, а боец на ней перелом ноги получил. У местных два тяжелораненых и несколько легко. Синяки да ссадины не считали, много их раздавали, когда в чувство приводили.

— Как-то маловато потерь у нападавших, — удивился я.

— Господин, наши ребята думать умеют быстро, сразу поняли, что это не ассиопцы, поэтому не на убой отбивались. Что с этими мужиками теперь делать?

— Надо их повесить за нападение на клановых воинов, — равнодушно предложила Кими. — На кол посадить, конечно, правильнее, но на эту возню много времени потеряем, да и большой вины за ними нет. Они просто дураки, а не злодеи.

Внутренне передёрнувшись из-за жестокой непосредственности спутницы, я покачал головой:

— По мне, вешать это совсем уж слишком. Они, можно сказать, союзники наши. Сама признаёшь, просто ошибка вышла.

— Ничего себе ошибка! — возмутилась Кими. — Они бы ещё на благородного так напали! Обнаглевшее мужичьё! Здесь, на юго-востоке, им много воли император дал, из-за постоянных войн. Их и в ополчение часто брали, и даже заставы позволяли ставить при вторжениях. Вот и забыли, что их место за плугом, а войной занимаются аристократы и их боевые слуги.

— Когда в Мудавии пастухи табунщиков Тхата гоняли, ты почему-то не сильно возражала, — заметил я. — Вот и здесь, считай, то же самое. Чем больше таких решительных простолюдинов, тем для нашего дела лучше.

— Ты слишком к ним добр, — Кими покачала головой.

Специфику партизанской войны соратница не понимала, как не понимали её и все прочие. Нет, в этом мире такое явление не ново, но широкого распространения не получило. Да и трудно его отделять от обычного мародёрства.

Кими права: сражениями здесь занимаются аристократы со своими слугами и наёмниками. Все прочие должны нести военные повинности, а не бегать по лесам с дрекольем. У обычных крестьян есть лишь один официально одобряемый способ оказаться в бою с немудрёным оружием в руках: угодить в низовое ополчение, что собирают не все и далеко не всегда.

Потому что