Заложница. Часть 1 - Ева Алатон Страница 10

Слуга кивнул.

— Таков приказ господина.

Когда дверь закрылась, Аника ещё долго молчала.

— Это настолько необычно? — осторожно спросила я.

Она посмотрела на меня очень внимательно.

— Юная госпожа… вы никогда раньше не ужинали вместе с семьёй.

У меня внутри неприятно похолодело.

— Совсем?

— Никогда.

Где-то за стенами крепости ревело море.

А я вдруг очень ясно представила маленькую Айлу, которая годами ела одна в своей комнате, пока остальная семья собиралась в семейной столовой.

Без неё.

Словно её присутствие за столом могло кого-то оскорбить.

— Значит… это настолько важно?

Аника помолчала.

А потом тихо ответила:

— Господин Горан сейчас делает заявление всей крепости.

— Какое?

— Что вы всё ещё принадлежите роду де Броган. И значит в вас видят ценный ресурс, который послужит роду.

Меня пробрал холод.

Не потому что Горан наконец признал Айлу.

А потому что в крепости Львиного берега ценили только то, что приносило пользу.

А бесполезное здесь долго не хранили.

Где-то за стенами ревело море.

И впервые я подумала: возможно, место за семейным столом может быть опаснее того обрыва.

Глава 6 Первая встреча

В семейную столовую меня проводила Аника. Крепость была слишком огромной, и я пожалела, что мне не досталась память реципиента.

Коридоры внутренней башни были теплее остальных частей крепости — толстый камень лучше удерживал жар многочисленных очагов, но даже здесь чувствовался холод. Сквозняки тянули влажный морской воздух.

Столовая оказалась большой, с высокими сводами и тяжёлыми балками под потолком. Между колоннами горели масляные лампы в бронзовых держателях, а вдоль стен висели гарпуны и выцветшие знамёна кораблей. На полу лежали шкуры и циновки.

Ничего роскошного.

Но всё здесь говорило о власти.

Длинный стол уже был накрыт.

На тёмных серебряных блюдах лежала запечённая рыба с травами, ломти тёмного хлеба и большие миски с густой похлёбкой.

Ничего роскошного. Слишком простая еда, но сытная. Вот только пряный, и очевидно острый суп, как и жирная рыба не были рассчитаны на меня и мои проблемы со здоровьем. Я, если честно, же голову сломала, от чего Айлу сочли больной. Нужно расспросить лекаря о собственном состоянии, он должен что-то знать.

Я снова оглядела столовую.

За столом уже сидели Кароин, Малива и Нантгир.

Во главе — Горан.

При моём появлении он лишь коротко поднял взгляд.

— Садись, Айла.

Я замерла лишь на мгновение.

До сих пор было трудно привыкнуть к тому, что я больше не я. И даже тело принадлежащее мне не совсем мое.

Моё место оказалось не в конце стола, как я предполагала, а ядом с Маливой.

Я заметила, как Нантгир едва заметно помрачнел, стоило мне сесть за стол.

Хорошо.

Значит, разговор на лестнице всё же задел его сильнее, чем он хотел показать.

Слуги начали наполнять кубки.

За столом присутствовала не только семья, но и еще несколько человек из ближнего окружения, как я поняла. Они обсуждали повреждённые штормом причалы, улов последних дней и два корабля, задержавшихся у южных скал из-за плохой погоды. Судя по разговорам, за столом сидели капитаны тех самых кораблей с алыми парусами, лекарь, глава гарнизона и мастер-оружейник.

Я почти не вмешивалась в разговор, но слушала внимательно. Ни когда не знаешь, какая информация и когда пригодится.

А еще, я отчетливо чувствовала на себе взгляд Горана.

Тяжёлый.

Внимательный.

Он наблюдал.

Не как отец.

Как человек, пытающийся понять ценность вещи, которую неожиданно вернули ему обратно.

Наконец основные разговоры смолки и он заговорил:

— Айла, юри Аника сказала, сегодня ты выходила во внутренний двор.

Я спокойно подняла взгляд от запеченой рыбы, которую ковыряла, делая вид что ем. Нет , нужно в серьез озаботиться собственным питанием, потому что это не дело есть такую еду.

— Да.

— И что думаешь о Львином бреге?

Вопрос прозвучал ровно. Но я уже понимала — у таких людей простых вопросов не бывает.

— Он честный, — ответила я после короткой паузы.

За столом стало чуть тише. На меня смотрели едва ли не все.

Горан едва заметно приподнял бровь.

— Вот как?

— На Львином берегу всё слишком дорого обходится, чтобы быть беспечными.

Несколько секунд он молчал.

А потом чуть усмехнулся.

Не тепло.

Скорее с интересом.

— И какую цену, по-твоему, платят бесполезные люди?

Проверка. Или намек на мою, пока еще, бесполезность? Скорее второе.

Я медленно поставила кубок на стол.

— Их перестают защищать.

Каорин едва заметно нахмурилась, но есть не перестала.

Малива опустила взгляд.

А Нантгир смотрел на меня так внимательно, будто пытался понять, кто именно сейчас сидит за этим столом.

Горан же не отвёл взгляда.

— И к какой категории относишь себя ты?

Прямой удар.

Я выдержала паузу.

— Пока ни к какой, мой господин. Но это временно.

— И почему же?

— Я ещё не нашла своё место. Но найду.

— И какую пользу ты собираешься приносить крепости?

На мгновение я задумалась.

Сказать правду? Но какую? О крепости я еще ничего не знаю. Могут ли знания того мира принести пользу этому месту?

Не знаю.

— Пока не знаю, — честно ответила я. — Но я умею учиться.

Нантгир тихо усмехнулся.

Но Горан неожиданно кивнул.

— Полезное качество. И я удивлен, что ты не боишься признавать свои слабости, это дает возможность проработать их, превратив в силу.

В этот момент двери столовой открылись.

Один из слуг быстро подошёл к Горану и склонился к его уху.

— Господин. Владетель Горного хребта прибыл в крепость с визитом.

За столом сразу стало тише.

Горан нахмурился.

— Сейчас?

— Да, господин. Он прибыл вместе с сыном.

Несколько секунд Горан молчал.

А потом спокойно поднялся.

— Пригласите их сюда.

Нантгир недовольно поморщился.

— Отец?

Горан перевёл на сына тяжёлый взгляд.

— На Львином берегу гостей не оставляют ждать у дверей. Даже если однажды они могут стать врагами.

Нантгир тут же замолчал, опустив взгляд.

Спустя некоторое время двери столовой снова открылись.

Первым вошёл сам владетель Горного хребта.

Высокий.

Широкоплечий.

С проседью в тёмных волосах и лицом человека, привыкшего к суровому климату не меньше самого Горана.

На его тяжёлом тёмном плаще серебром был вышит горный ястреб.

Следом вошёл его сын.

И вот он оказался неожиданностью.

Мальчишка лет восемнадцати, может младше. Я не могла об этом судить потому, то возраст в таких местах был один, а