Семья Лучано - Наиль Эдуардович Выборнов Страница 10

И более того, принять людей в Семью я собирался как можно быстрее. Потому что нам надо было пополнить свои ряды до того, как Маранцано мог решить, что проще добить нашу Семью, чем договариваться.

— Мы начнем прием в это воскресенье, — сказал я. — Сразу после Gaudete. Поэтому я жду всех вас на мессе в Старой Церкви Святого Патрика. И вас, и тех, кого вы рекомендуете к принятию в Семью. Утром в церковь, потом исповедь, а потом церемония. Пусть начнут новую жизнь в праздничный день.

Это был красивый жест, и все это прекрасно понимали. А я, опять же, делал это с расчетом. Люди запомнят, что их приняли в Семью в особый день. И я собирался воспользоваться этим, пусть оно создаст у них в головах ощущение чего-то важного, чего-то… Священного. Несмотря на то, что они бандиты, они ведь все верят в Бога. К тому же, там будет ритуал, который показывали в фильмах моего времени, и мне предстоит его провести. Нужны будут бумажные иконы, все остальное. Смысла я не понимал особого, зачем их сжигать, но все же.

— А что по поводу войны с Маранцано? — спросил Скьяво.

— Фрэнк организует встречу в понедельник, это уже решено, — сказал я. — Там будут все боссы, позвони каждому лично. Скажи, что дон Лучано предлагает зарыть топор войны и обсудить условия мира. Подбери место, нейтральную территорию, заплати за все.

— Я понял, — Костелло кивнул.

— Ты думаешь, он согласится после всего, что мы сделали? — спросил Реджинелли.

— Согласится, — сказал я. — Его люди устали воевать не меньше наших. Да и ему нужны были голова Массерии и титул. Я готов признать его боссом всех боссов и платить ему долю, если он от нас отстанет.

— Платить ему долю? — он нахмурился.

— Это политика, Марко, — ответил я. — Маранцано нужно изъявление покорности, он его получит. Да и долю я ему дам меньшую. А денег мы еще заработаем, поверь.

— А наши точки? — спросил Скьяво.

Да, это камень преткновения. Парни работали, воевали, но они понимали, что кто бы там ни выступил на месте Маранцано, он на перемирие просто так не согласится.

— Часть придется вернуть, — честно сказал я. — Когда мы встретимся с Бонанно, обсудим это более предметно.

Я вытащил из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы, прикурил, после чего проговорил:

— Ну, а теперь, если у кого-то есть вопросы, сомнения, или претензии друг к другу — можете говорить. Решим их все сейчас, нам надо идти в новое время нога в ногу, четким строем. Ну и отпразднуем, естественно.

И пошел разговор. Проблемы и правда были, Массерия был не очень хорошим боссом, а вот я в действительности собирался вникнуть в них. Что-то мы обсудили сейчас, и у меня было понимание, что многое придется обсудить позже.

А потом, когда почти все было решено, пошел уже праздник. Разговор рассыпался на отдельные беседы. Адонис обсуждал что-то с Росси, улыбаясь и похлопывая его по плечу, тот явно был не очень доволен, но терпел. Бруни разговаривал с Фарино. Насколько я знал, тот больше занимался барами и алкоголем, а Сэл наверняка собирался поставлять наш ром и ему, потому что мы гоним уже больше, чем можем реализовывать сами.

Анастазия рассказывал что-то Реджинелли и Скьяво, широко размахивая руками. Терранова же просто напился, сидел за своим столом и улыбался. В тот момент он выглядел почти счастливым: похоже, понял, что гроза миновала.

Костелло подсел ко мне и негромко сказал:

— Хорошо прошло.

— Нормально, — ответил я. — Спасибо тебе за все, Фрэнк.

— Не за что, — он улыбнулся. — Я ведь теперь консильери, это моя работа.

Хороший он парень. Ну неплохой точно, для бандита. А я еще и пьян был, и впервые за долгое время смог позволить себе расслабиться, так что настроение у меня было просто прекрасным. Я выпил еще вина, после чего сказал:

— Что думаешь насчет понедельника?

— Они примут мир, — сказал он. — Маранцано… Он ведь в коме, насколько я понимаю, его просто вывезли. А Бонанно, раз он будет за него, примет мир. У него нет ни власти, ни авторитета Сэла, которые позволили бы ему продолжить воевать. Но когда Маранцано вернется, он попытается убрать тебя. Ты ведь это понимаешь, Чарли?

— Понимаю, — кивнул я.

— Я бы на твоем месте за это время поработал бы над тем, чтобы упрочить свои позиции. Заработать денег, привлечь еще людей. У тебя есть связи у Скализе, ты говорил, что вы с Рейной теперь друзья. Если они выступят на твоей стороне, то для него все станет гораздо сложнее.

— Так и будет, — ответил я. — Разберемся, Фрэнк. Мы что-нибудь придумаем, как всегда.

— Я тебе верю, — Костелло улыбнулся. — Никто же не думал еще два месяца назад о том, что Массерию будут готовить к похоронам, а ты станешь боссом. Я почему-то уверен, что у тебя все получится.

Я отставил бокал вина и достал из кармана пачку сигарет. Фрэнк тут же поднес мне зажигалку. Я прикурил, посмотрел на людей за столом.

Мои люди. Моя Семья, и если верить той клятве, которую мы даем, она для меня ближе даже настоящей семьи. На самом деле верить безоговорочно ей нельзя, потому что они, как ни крути, бандиты. И пошли в мафию они вовсе не по каким-то идеологическим причинам, это не комсомольцы-молодцы, блин.

Но странно все-таки это понимать, учитывая, что чуть больше двух месяцев назад я был совсем другим человеком в совсем другом времени. Да, я все так же был бандитом, если уж честно говорить, но вел дела иначе.

А теперь сижу во главе стола в итальянском ресторане в Нью-Йорке конца двадцатых и командую мафиозной Семьей.

Жизнь, конечно, удивительная штука, особенно когда ты проживаешь ее во второй раз, да еще и в чужом теле.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Господа, спасибо за вечер. Увидимся в воскресенье на мессе.

Все попрощались со мной, а я двинулся на выход. Надел пальто, шляпу и вышел на улицу. Было холодно,