Ван-Ван из Чайны 5 - Павел Смолин Страница 10

Марии предстоит битва с испанкой Гарбинье Мугурусой, а тренер Ло уже победил, подняв куш на полуфинале: в победу Шараповой, в отличие от него, букмекеры не верили. На финал Ло Канг ставить не решился под предлогом «и так перенервничал». Удачи Маше, а моя — всегда со мной!

Раскаленный воздух наполнил легкие, солнце обожгло открытые части тела, уши наполнились рёвом набившихся на финал зрителей. Забавный момент: индусы с китайцами не в ладах, а индийская диаспора в Англии исторически велика, поэтому смуглых «хейтеров» здесь у меня хоть отбавляй, а организаторы предусмотрительно рассадили индусов и китайцев в разные сектора. Отдельного упоминания заслуживает классическая делегация из Цинхуа во главе с ректором, главной нашей Ассоциации и даже целым членом Политбюро. Их сектору — отдельный, самый глубокий поклон и сердечная благодарность за то, что приехали меня поддержать, потому что чувствовать поддержку в трудные минуты в самом деле очень важно.

Рукопожатие, жеребьевка. Подавать выпало Роджеру, и он же будет наслаждаться бьющим в глаза солнышком. Недолго — сначала мы поменяемся, а к третьему сету солнышко взойдет в зенит, после чего сторона утратит свое значение до самого конца.

Покрылись потом мы с Федерером еще на коротком пути от раздевалки до корта. Цикличность, блин — потеешь, сохнешь из-за раскаленного солнца, потом опять потеешь. С первого же гейма начались игры в «больше-меньше», не закончившись до самого конца первого сета. 7−6 в пользу «мистера Вана». Второй сет тоже 7−6, но в пользу «мистера Федерера». Перед третьим организаторы милостиво даровали нам перерыв, который мы оба провели в ледяных ваннах, жадно глотая воду. Не на людях, хотя было бы забавно, если бы это происходило прямо на корте.

В третьем сете я допустил пару очень печальных ошибок, и в паре финальных его геймов даже не пришлось играть в «больше-меньше», хотя я очень старался до них добраться, заставив соперника потратить побольше сил и тем самым активировав мое поначалу не играющее роли преимущество в виде молодости и прилагающейся к ней выносливости.

— Только посмей просрать календарный Шлем! — сквозь зубы прошипел мне тренер Ло во время смены сторон перед четвертым сетом.

— Не просру, тренер, — пообещал я.

Наши слова стопудово попали на трансляцию, но по сравнению с теми матюгами, которые порой выдают в минуты напряжения спортсмены, это еще ничего, и никто за грубые словечки не осудит.

За весь четвертый сет я ни разу не ошибся, зато сознательно слил пару мячей, чтобы «развести» Федерера на «больше-меньше». Отлично, Роджер замедлился, а значит наконец-то начал сдаваться усталости. 7−6 в пользу «мистера Вана» и еще один перерыв на холодную ванну и восстановление водно-солевого баланса в организме.

Когда мы занимали стороны, Федерер, как обычно, не упустил возможности меня подколоть:

— Спорим, твоя ванна меньше моей?

— Дядя Роджер, ну отдай хорошему мальчику сезонный Шлем, — не остался я в долгу.

— Попробуй забери! — отмахнулся он.

Так-то большая, блин, честь — очень редкий соперник Роджера удостаивается настолько регулярных подколок с его стороны, а у нас это уже почти традиция, которая веселит и прибавляет рейтинга нам обоим.

Уверенный в своей победе, я подал первый мяч решающего сета, и мы немножко поперестреливались кроссами, не спеша налегать — я, пусть и меньше, но тоже устал, и теперь мы оба заняты одним и тем же: пытаемся выяснить, сколько сил восстановил соперник после короткого перерыва. Спустя пятнадцать ударов, Федерер влепил мне настолько качественный форхенд, что я невольно залюбовался изящной траекторией мяча, но отбить не успел не поэтому, а потому что тупо не успел.

Роджер салютнул мне ракеткой со своей стороны корта, я ответил уважительным поклоном, признавая величие его форхенда, и подал снова. Ненапряжный обмен кроссами завершился в мою сторону.

— 15−15!

Первый гейм мне удалось забрать без «больше-меньше», а Федереру пришлось довольствоваться двумя очками. Нет, не потому что «дядя Роджер» решил-таки «отдать» мне Шлем, а потому что тупо устал. Второй гейм тоже остался за мной, но уже после «больше-меньше» длиной в пять розыгрышей. В третьем гейме я начал подозревать недоброе — соперник, словно поймав второе дыхание, вдруг резко ускорился, и после «больше-меньше» забрал гейм.

Тренер Ло схватился за голову, а я немного утратил самоконтроль: нашла, мать твою, коса на камень! Что, кто-то не в курсе моей «фирменной», блин, стратегии по изматыванию соперника с «розыгрышем» оставшихся запасов выносливости на финальной стадии⁈ Очевидно, что Федерер к этому и готовился. Уж не знаю, как он умудрился «зажилить» столько сил, но во второй половине прошлого сета он изображал усталость просто мастерски. На курсы актерские походил что ли⁈ Горящая во всех смыслах задница — очень плохой помощник, и благодаря ей я продул сет с чудовищным счетом 4–6 в пользу «мистера Федерера».

Высокие — а сейчас выше уже некуда! — ставки помощник ничуть не лучше, и судя по довольной ухмылке Федерера, он на это рассчитывал. За всю историю Большого тенниса сезонный Шлем «собирался» всего трижды: в 1938 это удалось Дональду Баджу (собственно на нем термин «Большой Шлем» и зародился), а потом — Роду Лейверу, в 1962 году. Он же повторил свой успел в 1969 году. От того, чтобы осуществить то, что не удавалось никому уже почти половину века, меня отделяет всего один жалкий сет. Федерер, в свою очередь, ОЧЕНЬ хочет меня обломать. Не из вредности, разумеется, а потому что спорт высоких достижений, мать его за ногу. Хочешь превратить дуэт «сезонников» в трио? Будь добр показать соответствие такой высоте.

В голове нарастала паника, гулко гоняя по черепу всего две мысли: «нужно взять себя в руки» и «не могу взять себя в руки», и первый из-за этого я слил вообще в сухую. На тренера Ло и «китайский» сектор трибун лучше не смотреть, потому что я и так знаю, что над ними висит метафорическое черное облако. Спасибо Уимблдону за жесткий регламент — сейчас бы мне пришлось еще и продираться через насмешливое улюлюканье индусов и белых. Последние-то за «своего» болеют, а не за узкоглазого меня.

Федерер, походу, и сам не ожидал, что получится настолько меня «разбалансировать», и его ухмылка стерлась, уступив место сочувствию. Хороший человек — оно, конечно, спорт высоких достижений, но я в его глазах пацан, который еще недавно смотрел на него щенячьими глазами. Это — первый мой полный сезон, и такой… даже «обидным» назвать будет мало!…чудовищный «фэил» в момент, когда до сезонного