Юрий Нестеренко - Приговор Страница 97

арбалетную стрелу, но девочка не стреляла. Наверное, ей все же не

хотелось убивать йорлингиста, вроде бы не представлявшего

непосредственной угрозы. Он тоже медлил, ибо, хотя и спустился в винный

погреб не более четверти часа назад (трупы были еще теплые, да и вообще

с начала захвата города прошло не так много времени), набраться уже

успел основательно.

— Что там, Игорь? — крикнул снизу другой голос, более трезвый.

Я с размаху ударил Игоря сапогом в челюсть — благо он так и не

успел вылезти в полный рост. Он с грохотом сверзился вниз вместе со

своим факелом. Я захлопнул люк и встал на него сверху. "Ищи выход!" -

велел я Эвелине.

Черт, поставить бы на люк что-нибудь тяжелое… Но за те несколько

мгновений, что я видел помещение при свете факела, я так и не заметил

поблизости ничего подходящего. Мебель из зала сюда, в проход за

прилавком, не протащить, да и нет на это времени. Солдаты — которых,

судя по масштабам резни, было явно больше двух — уже ломились снизу, и

люк вздрагивал от их ударов. А потом из подсвеченной изнутри щели между

досками люка резко высунулось вверх жало меча, и я едва успел отдернуть

ногу. Проклятье, долго мне так не продержаться…

"Дольф, сюда!" — крикнула из темноты Эвьет. Я побежал на голос,

вытянув руку вперед. "Сюда!" — повторила девочка откуда-то справа, и я

вовремя свернул в боковой коридор, уже слыша за спиной, как люк

откинулся, и солдаты выбираются наружу. Затем я увидел слева открытую

дверь, которую держала Эвелина, и выбежал на улицу.

Справа улица кончалась тупиком — к счастью, луна позволила вовремя

это разглядеть, так что мы сразу побежали налево. Преследователи,

выбравшиеся из винного погреба, не заставили себя долго ждать. Бросив

быстрый взгляд назад, я увидел пятерых — и, похоже, несмотря на выпитое,

они были еще в достаточно хорошей форме для погони.

Но, что было гораздо хуже — впереди, в начале улицы, послышались

крики и топот. Навстречу нам бежало не менее двух десятков жителей, а за

ними тоже гнались солдаты.

— Направо! — я увлек Эвьет в узкий переулок, в котором едва ли

разъехались бы два всадника.

Мы уже почти пробежали его до конца, когда впереди появились фигуры

в доспехах, с обнаженными мечами. "Проклятье!" — мысленно взвыл я и

хотел уже крикнуть Эвелине, чтоб она стреляла, но тут вдруг солдаты

прижались к стенам, пропуская нас. В первый миг у меня мелькнула мысль,

что это какая-то ловушка, но тут же я понял, в чем дело. Это грифонцы!

За время этого бегства по улицам обреченного города я и забыл, что,

помимо безжалостных захватчиков и беспомощно мечущихся горожан, в

Лемьеже еще остаются вооруженные защитники. Хотя, конечно, они ничего

уже не могли изменить. Тех, что встретили нас, было всего трое; когда мы

пробежали мимо, они вновь сомкнули строй. Сзади уже неслись вопли

избиваемых, оказавшихся в смертельном капкане на покинутой нами улице,

но солдаты не двинулись им на помощь, понимая, очевидно, что должны

оставаться на наиболее выгодной позиции. В узком переулке они смогут

сдерживать превосходящего по численности противника… до тех пор, пока

не выбьются из сил, или пока йорлингисты не подойдут с тыла.

Думала ли Эвьет, что ей придется спасать свою жизнь, убегая от

своих, и радоваться встрече с солдатами врага?

Мы выскочили на небольшую шестиугольную площадь с круглым каменным

колодцем в центре. Сзади уже слышался топот, лязг и крики: "Смерть

грифонцам! Лев! Лев!" "За Комплен!" — донеслось в ответ откуда-то

спереди. Еще оставалось время нырнуть в одну из улиц слева или справа,

но вряд ли и там нас ждало что-то хорошее. Я принял решение.

— Туда! — я указал Эвьет прямо на колодец.

Мы подбежали к краю каменного цилиндра. Ведро было поднято и стояло

на бортике. Я спихнул его вниз, но тут же ухватился за ворот, не

позволив веревке размотаться больше чем на пару ярдов. "Держи так!" -

кивнул я на ворот Эвелине, а сам уселся на край, перекинул ноги внутрь и

ухватился руками за веревку.

— Теперь цепляйся за меня и держись крепче. Быстрее!

Девочка влезла мне на спину, обхватив меня руками и ногами и не

выпуская при этом арбалета — зажатый в ее кулаке, он оказался у меня

перед грудью. Я подтянул веревку вверх и уперся сапогами в ведро.

— Ну, полетели! — воскликнул я, спрыгивая с бортика и выгибаясь

вперед, чтобы Эвьет не ободрала спину о стенки колодца. В животе все

обмерло, сердце прыгнуло куда-то к горлу — мы падали в черную дыру,

откуда тянуло холодной сыростью. Ворот стремительно вращался вверху над

нами, слегка поскрипывая, и мне казалось, что этот звук слышат все

йорлингистские солдаты в городе. Ощущение было, что мы падаем уже очень

долго, хотя неподалеку от реки колодцы не бывают слишком глубокими.

Наконец пустое ведро, в которое я все еще упирался ногами, звучно

шлепнулось днищем о тугую поверхность воды, и в следующий миг мы рухнули

в ледяную влагу. Рывок при ударе ободрал мне кожу на ладонях,

вцеплявшихся в веревку, и сбросил сумки с моего плеча. Эвьет удержалась

в первый миг, но затем все же свалилась в воду. В дополнение

удовольствия тучи брызг, с шумом взметнувшихся вверх, обрушились на нас,

вымочив все, что еще оставалось сухим.

Тем не менее, мы были живы и целы. Поднявшись на ноги, мы

убедились, что воды в колодце, благодарение засушливому лету, не очень

много: Эвелине она была по грудь, а мне по пояс. Встав на помявшееся

ведро, можно было подняться и немного повыше, но на нем тяжело было

удерживать равновесие. Что ж, ни перспектива утонуть, ни жажда нам не

грозили. Но даже сейчас, разгоряченный бегом, я чувствовал, какая эта

вода холодная. Если придется простоять в ней сутки, а то и двое…

Хотя это не худший вариант. Худший — это если наше убежище будет

обнаружено. С бессильной злостью я слушал, как все еще плещется и

хлюпает потревоженная жидкость, ибо сверху уже доносились голоса

появившихся на площади солдат. Если они услышат… или увидят наши

следы… я не знал, успела ли кровь стереться с подметок наших сапог за

время бегства, или они все еще оставляли различимые отпечатки, когда мы

подбежали к колодцу. Сейчас, правда, темно, а на дне колодца трудно

что-то разглядеть и в полдень. Но кто мешает им кинуть вниз факел?