Колыбель творения - Эдмонд Мур Гамильтон Страница 9

Курт Ньютон вышел на середину зала.

– Не подходите ближе, – мягко произнес Гарранд. – Оставайтесь там, где стоите, – этого вполне достаточно.

Курт остановился. Ото начал медленно смещаться вдоль изгиба стены, скользя словно тень. Эзра стоял немного позади Курта и чуть в стороне.

Гарранд повернулся к ним, и Эзра впервые отчетливо разглядел его лицо. Небритое, мертвенно-бледное, с запавшими от голода и истощения щеками, с темными горящими глазами, оно было прекрасно, как никогда прежде, – в нем было что-то возвышенное, величественное и спокойное, напоминавшее спокойное море или замерзшую реку, в глубинах которых дремлет колоссальная разрушительная сила. И Эзра понял, о какой опасности, грозящей Курту, говорил Саймон. Теперь он понял, что может сделать с человеком сила, скрытая здесь.

– Значит, вы всё-таки последовали за мной, – сказал Гарранд. – Что ж, теперь это уже не имеет значения.

Он шагнул за блок, похожий на алтарь, так что тот оказался между ним и Куртом.

Курт тихо произнес:

– Вы должны уйти отсюда, Гарранд. Рано или поздно вам всё равно придётся уйти. Ведь вы человек.

– Человек? – Гарранд рассмеялся. Его рука слегка коснулась ряда маленьких сияющих клавиш. – Человек? Был им когда-то. Я был заурядным физиком, считавшим преумножение научных знаний делом первостепенной важности; я пошёл на преступление и рисковал жизнью, чтобы добраться сюда в поисках новых знаний. – Его глаза ярко блеснули. – Я пришел сюда, желая отыскать научную тайну, а нашел источник божественной силы!

– И теперь, из-за того что вы посягнули на силы Наблюдателей и подключились к Колыбели, вы возомнили себя богом? – тон Курта был ироничным, но Эзра видел пот, выступивший у него на лбу.

Гарранд не обиделся. Он был защищен настолько колоссальным эгоцентризмом, что лишь устало улыбнулся и сказал:

– Вы можете уходить – все вы. Я не люблю болтовни. Я терпеть её не могу настолько, что с готовностью призову сюда разрушение, чтобы оно поглотило вас, если вы не уйдёте.

Его пальцы перестали блуждать по панели и замерли на определенных клавишах. Эзра Гурни почувствовал, как по его телу разливается леденящий холод. Он сипло прошептал:

– Тебе придется убить его, Курт.

Он знал, с какой скоростью Ньютон может выхватить оружие и выстрелить. Но Курт не шелохнулся.

– Разве я могу стрелять по пульту управления? – пробормотал Курт. – Скорость Ото – наш единственный шанс.

Он резко вскинул руку с полусогнутыми пальцами и громко произнес:

– Гарранд, предупреждаю вас…

Этот жест был одновременно и обманным маневром для отвлечения внимания, и сигналом. Сигналом, заставившим Ото броситься к продолговатому алтарю.

Феноменальная стремительность андроида, скорость реакции нечеловеческих нервов и мускулов сделали движение Ото почти неуловимым для глаза. Но Гарранд заметил это и с глухим криком нажал на клавиши.

В следующий миг Эзре показалось, что воздух вокруг них внезапно наполнился энергией. Золотая дымка закружилась вокруг него, потемнела, сгустилась – и всё это в один удар сердца. Он почувствовал, что вот-вот материализуется разрушительная сила, порождённая огромной энергетической матрицей окружающей их.

Сквозь сгущающуюся дымку он мельком заметил, как Ото оттаскивает Гарранда от алтаря. Увидел, как Курт бросается вперёд; с отчаянным лицом он принялся возвращать нажатые клавиши в исходное положение.

И Эзра почувствовал, как полуматериализовавшаяся призрачная сила вокруг него тает, возвращаясь в небытие.

– Что… – пробормотал он, все еще не в силах пошевелиться.

– Смерть, – ответил Курт. – В каком именно виде – знает только Гарранд. Но теперь всё кончено.

Его голос дрожал, а руки, лежащие на клавишах, заметно тряслись. Он посмотрел вниз. Гарранд совершенно обмяк в руках Ото. Сперва Эзра подумал, что тот мертв, но затем заметил его поверхностное дыхание и слабое подергивание губ.

– Голод и истощение, – сказал Курт. – Перенапряжение. Он и без того уже держался из последних сил. Отнеси его на корабль, Ото, и пусть Саймон займётся им.

Ото без усилий поднял потерявшего сознание человека, но уходить не спешил.

– А ты разве не идешь, Курт?

– Еще нет. – Он взглянул вверх, сквозь проем в своде, на сияющие звезды, роящиеся там, где никаких звезд быть не должно. – Я не могу оставить этот дисбаланс в самом сердце Колыбели. Наблюдатели относились к этому с крайней осторожностью. Они построили свою единственную маленькую планету в точке идеального равновесия сил, где она ничего не нарушала. Но эти творения Гарранда… Я не смею оставлять их здесь, Ото.

Ото по-прежнему не двигался, и Курт повторил:

– Иди, Ото. Гарранду нужна помощь.

Медленно и неохотно андроид повернулся и, уходя, бросил на Эзру долгий взгляд – предостерегающий и одновременно умоляющий. Затем он вышел, унося Гарранда на руках.

Курт Ньютон склонился над клавишами.

– Я не забыл, – прошептал он себе под нос. – Разве такое вообще можно забыть?

Он коснулся сверкающих клавиш – не нажимая, а лишь слегка проводя по ним пальцами и ощущая заключённое в них могущество, невообразимый контроль над материей.

Эзра хрипло спросил:

– Что ты собираешься делать?

Курт поднял взгляд туда, где в золотой дымке плыли маленькие солнца – те самые, что могли вызвать хаос в этой космической утробе, где полагалось находиться лишь семени материи.

– Смотри, – сказал он. – Я собираюсь уничтожить то, что создал Гарранд.

Эзра смотрел. Медленно, осторожно Курт набрал на клавишах определенную комбинацию, и вокруг рубиновой звезды, подобно слабому полярному сиянию, заплясали волны и полосы золотой энергии. Они росли, набирали силу и превращались в потоки свободных электронов, изливавших свое вещество в маленькое солнце.

Эзра заслонил глаза рукой, но слишком поздно. Звезда превратилась в новую, но без последующей стадии коллапса, характерной для таких светил. Ярость электронной мощи, обрушившейся на неё извне в этом вселенском вихре энергий, начисто смела каждый фрагмент взрывающихся атомов, возвращая их в родительское пылевое облако.

Рубиновая звезда перестала существовать, а вместе с ней исчезли и ее миры.

Теперь руки Курта замелькали над клавишами быстрее, увереннее. А Эзра Гурни испуганно сжался у алтаря, ослепленный, оглушенный, потрясенный яростными взрывами далекой материи, разрываемой на части.

Сколько времени он просидел так, скорчившись, пока в небе