Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом - Владлика Чистякова (Night train) Страница 9

– Чую нутром– в этот день меня приключения ждут, – зевая молвила птица чуть более энергично, а потом в окно посмотрела. – Надо ж, главарь тут как тут!

Она окинула лидера взглядом, встала на старое кресло, и поднявшись на цыпочки, в окно высунулась головой. Воздух свежий вдохнула. Улыбнулась.Просто чудесно! А после выдала громко:

– Кто ж это здесь? Ой-ой-ой!Лидер, ты чего в такую рань? Отчего тебе, Кудряш, в жару не спится?

– Слезь, дуреха, – фыркнул тот. – Не хулигань. Коль упадешь, ловить кто будет, а? Синица?

– Птицы не падают, птицы стремятся ввысь, – ответила девчонка, вздернув нос, и руки развела, мол, приглядись – вот мои крылья!

– Ты настроена всерьёз, – главарь с иронией на девушку взглянул, бровь приподняв и растянув губы в усмешке, а после прядь волос со лба смахнул. – Я всё же попрошу: давай без спешки. Вся Станция загнётся в один миг, если ты таки решишься упорхнуть, взмахнув крылами, в сине небо напрямик. Тебе ж осталось только пальцы протянуть!

– Ну, ты шутник, – деви́ца улыбнулась, под подбородок руку подложив. – Ты знаешь, мне тут капельку взгрустнулось… Ночью «шакалы» всё ж устроили подрыв. Склад «коршунов» сгорел, как будто спичка, вместе с оружием и всем их барахлом: для них теперь страшна любая стычка. Нам остается лишь гадать – а что потом? С каждым месяцем «шакалы» тянут когти, отгрызая себе часть чужих земель, пока бедняги в тупике кусают локти. Как бы и нам в пучине битв не сесть на мель…

Взгляд Синицы, полный смуты, мчался вдаль, зацепляясь за макушку их ангара: над Станцией взошла её печаль – огрызок солнца без мерцания, без жара. И тихая тревога в глубине скитается по тротуарам птичьих мыслей, давя на девушку, как и внутри, так и извне. Страх неизвестности на вкус немного кислый.

В городе, что был всех ближе к их «хибаре», всего насчитывалось две самых крупных Базы: первая – «Глаз Коршуна», их склад сгорел в пожаре, а вторая – «Смех Шакала», но так было не сразу. По началу, и те, и другие были в одном танде́ме, но, по классике жанра, их разделило желание власти. Кто-то хотел союзников, а кто-то главенствовать всеми, и с тех пор могучая База была разбита на части. В «шакалах» больше преступников, вы́родков и отбросов. Здесь всё решает нажива, жажда выгоды, алчность, корысть. Они живут среди «те́ни», желают оставить всех с носом. А противников их идеалов проще на месте загрызть.

В «коршунах» же про́рва рукастых, добросовестных и терпеливых. Очень много из них молодежи, но заправляют всем мужики из касты ученых, военных, очень добрых, но каплю сварливых. Только вот, как в мире бывает, недолго живут добряки… Несмотря на мирный договор с вышеназванным бесчестным «псовым» Смехом, «шакалы» был и есть подлый народец, зачем условия союза соблюдать? Они первыми нарушили запреты, творя бесчинства лишь ради утехи. Вот и пришлось нырнуть в «родное» русло «коршунам» и снова воевать.

Синица продолжала пропускать через себя чужие разговоры, что слышала этой безумной ночью, лежа на полке, не смыкая глаз. Пока кто-то совсем рядышком воюет, разрывая всех врагов в мелкие клочья, им остается выгребать из бочки порох, чтоб вместе с ними она вмиг не взорвалась.

– Ну, эй! Отставить трепет, выше клюв! – голос Кудряша вселял надежду. – Коль надо будет – наваляем, не моргнув. Заставим выучить мы каждого невежду, что с нами лучше в кошки-мышки не играть – они в свои же попадутся мышеловки. Не надо без причин переживать – всех защитить смогу. Хватит сноровки.

Главарь не кичился, он правду говорил – под Станцией ходы для отступления. Нет, конечно, он не сам лопатой рыл. Они с Длинным лишь воздвигли укрепленья, и очень удивлялись, мол, откуда лазы потаенные взялись. Блондин подвел итог: «Да это просто… чудо» и парнишки на мизинцах поклялись ходы использовать лишь в чёрный день, ввели инструкции, объяснили, как открыть их и закрыть. Чтобы в миг чрезвычайный стен коснуться, люк открыть, сбежать, а тупить.

– Я знаю, ты не трудишься зазря, и в этом все твое очарование! – слова Синицы поразили главаря. – Помощь другим – это твоё призвание.

– Неожиданно, – Кудряш поту́пил взор, но загорелое лицо вмиг просияло. – Ты помнишь наш полно́чный договор?

– Ну, разумеется, – девчонка закивала.

– Прокатимся?

– Как смею отказать? – хихикнула она ему в ответ. – Я соберусь.

– Отлично, буду ждать! - такой вот побродя́жный этикет.

В своём гнезде Синица суетилась: расчесывала гриву, пытаясь влезть в носок, после у зеркала настольного пару минут крутилась, поправляя пальцами желтый свитерок. Кожаный старый пояс звякнул железной пряжкой, пока орел тиснённый царапал ремень крылом. Собравшись, девушка спустилась.

– Ты очень быстро, пташка. В каком настрое? – хмыкнул лидер.

– Конечно, боевом!

И пара двинулась размеренно по узенькой тропинке, что некогда топтала сотня чьих-то ног. Над Станцией витали то́поля пушинки, засыпая, точно снегом, близкий уголок. Обогнув кругом ангар, они вышли к машине: квадратный внедорожник линейки Bronco Ford. Он стоял не в гараже, а прямо посредине небольшой площадки. Кудряш ругнулся:

– Чёрт! Забыл вчера загнать в гараж, благо Молчун не шлялся с своими цепкими ручо́нками в праздничной ночи.

– А что такое?

– Видишь ли, он как-то облажался, и теперь всё норовит стащить мои ключи. От гаража, от внедорожника. Всё тянет свои лапы. Мало, видимо, однажды досталось по рукам. Я, конечно, понимаю, что он у нас растяпа, но трогать мою ласточку я ему не дам. Хватило мне убитого движка и на капоте пары царапин.

– Кудряш, а как ты не боишься меня за руль пускать?

– Синица, не дури. Путь знаний – поэтапен. А путь разрухи… лёгок: громить, крушить, ломать, – Кудряш открыл девушке дверь, и жестом позвал садиться. Девчонка приняла его заботу, с таким весёлым блеском в очах. – Усаживайся. Пристегнись! Мы отчаливаем с Базы, Синица. Твоя жизнь – это хрустальный груз на «хрупких» моих плечах!

Безопасность и главарь – слова с единым корнем, Синица же привыкла к причу́дам Кудряша, ведь зачастую этот юноша был прав, и прав бесспорно. Ребята тронулись. Ах, до чего ж погода хороша! Спустя пару минут База пропала с глаз – в зеркалах