"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Греттон Тесса Страница 89

– И почему Девятый дом ни на что не способен, кроме скелетов? – презрительно сказала Цитера.

Одна из чудовищных тварей бросилась на Цитеру, как будто закрывала гранату своим телом. Вторая последовала за ней. Цитера пренебрежительно отбила огромную руку одного скелета в сторону, расколола другую рапирой. Шипы, почти рассыпавшись, дрогнули и вернулись на прежнее место. Харроу не поскупилась на вечные кости. Если она продолжит в таком духе, то сама станет вечным трупом.

Гидеон откатилась в сторону, схватила меч и поползла. За пробитой рукой оставался скользкий красный след, будто слизь за улиткой. Только годы тренировок под руководством Агламены дали ей мужества доползти до адептки и встать, ослепнув от крови и положив меч на здоровое плечо. Еще два мертвых гиганта уже сливались вместе. Гидеон мрачно подумала, что Харроу не может тратить столько сил. У нее их просто нет.

– Ты быстро учишься, – сказала ликтор с искренним восторгом, – но, боюсь, тебе осталось выучить еще слишком много.

Цитера протянула руку в сторону огромной рваной дыры в стене башни и поманила кого-то пальцем. Изнутри раздался крик, а потом дикий треск, рев и грохот. Когда огромная многоножка вырвалась из дыры, ног у нее осталось куда меньше, чем раньше. Она выбралась из ловушки Харроу, потеряв свою изрядную часть. Это была жалкая тень прежней твари. Правда, по сравнению с чем угодно нормальным, это все равно была жуткая мешанина щупалец и лап, удлиняющихся, утолщающихся, растущих прямо на глазах. От конструкта осталась половина, но он по-прежнему мог регенерировать. Огромное бесстрастное лицо отливало белым блеском в вечернем свете – тело теперь казалось слишком маленьким для такой башки. Пока оно вылезало из дыры, осколки стекла сбегали с боков, как капли воды. Тварь вытащила свое изломанное тело, похожее на клубок белых корней, на террасу, закачалась на двух ногах, как искалеченный паук.

Это было несправедливо. Цитера была совершенно права. Они ничего не могли сделать. Даже полуразрушенная тварь махала в их сторону сотней шипастых щупалец. Она ползла в их сторону, и им некуда было бежать, негде спрятаться, некуда деться.

– Никто из вас не научился достойно умирать, – сказала ликтор, – я научилась этому еще десять тысяч лет назад.

– Я еще не закончила, – сказала полумертвая некромантка Гидеон.

Харроу сомкнула руки. Последним, что увидела Гидеон, стали осколки вечных слуг, летящие к ним по воздуху, скребущиеся по камням, встающие куполом над ней, Камиллой и Харроу. Щупальца ударили разом с оглушительным звуком. Хрясь! Хрясь! Хрясьхрясьхрясьхрясьхрясь! А потом остались ритмичные одиночные удары. Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Мир вокруг затрясся. Вдруг стало очень темно. Замигал дрожащий желтый свет, и Гидеон поняла, что Камилла каким-то образом умудрилась не потерять карманный фонарик. Они втроем остались наедине с кривыми железными шпалерами и давно засохшими деревьями. Небо, море и остаток сада скрылись за гладкой изогнутой стеной из сплошной прочной кости. Как будто они сидели внутри черепа. Харроу выпрямилась, пока тварь пыталась вскрыть их убежище, как орех, и посмотрела на Камиллу и Гидеон. Лицо ее сплошь покрывала кровь. Даже не кровавый пот, просто кровь. Все сосуды под кожей не просто полопались, а взорвались, как мины. Кровь сочилась из пор. Она научилась создавать вечные кости, наполовину уничтожила гигантского мертвого паука из ада, а теперь еще подняла сплошную стену шесть дюймов толщиной и удерживала ее – на чистом нахальстве.

Преподобная дочь Девятого дома гордо улыбнулась и свалилась на руки Гидеон. Гидеон, умирая от страха, покачнулась, опустилась на колени. Харроу лежала как сломанная кукла. Гидеон забыла про свой меч, забыла про все на свете, баюкая измученную некромантку. Она забыла о порванных связках в правой руке, о сломанном колене, о пролитой крови. Она не видела ничего, кроме еле заметной победоносной улыбки.

– Харроу, очнись, я здесь, – говорила она, напрягая голос, чтобы перекрыть удары щупалец, – бери мою душу уже, дура.

– После того, что случилось с Восьмым? – поинтересовалась Харроу на удивление твердым голосом. Казалось, что она состоит только из черной рясы и ран. – Ни за что.

– Ты не сможешь вечно держать эту хрень, Харроу! Ты не могла ее удерживать еще десять минут назад!

– А мне и не надо держать ее вечно, – сказала некромантка и сплюнула кровавый ком. Провела языком по губам. – Слушай, бери Шестую, принимайте позу для аварийной посадки, и я открою вам стену. Кости плавают. До моря лететь долго…

– Нет.

Харроу продолжила, не обращая внимания:

– …но вам надо только выжить во время падения. Мы знаем, что сигнал кораблям уже отправлен. Уматывайте с планеты как можно быстрее. Я буду отвлекать ее, пока смогу. А вам останется только выжить.

– Харроу, – сказала Гидеон, – план тупой, а ты дура. Нет.

Преподобная дочь приподнялась и сгребла в кулак рубашку Гидеон. Глаза у нее были черные и совершенно стеклянные от боли и тошноты. От нее пахло потом, страхом и примерно девятью тоннами костей. Она вытерла лицо рукавом и снова заговорила:

– Ты мне обещала! Ты согласилась вернуться на Девятую и исполнить свой долг у Запертой гробницы.

– Не поступай так со мной.

– Я обязана тебе жизнью. Я обязана тебе всем.

Харроу отпустила ее рубашку и опустилась на пол. Краска с лица давно сошла. Она кашляла и задыхалась, из ноздрей текла кровь. Гидеон повернула темноволосую мокрую голову набок, чтобы некромантка не умерла раньше времени, захлебнувшись кровавыми соплями, и отчаянно попыталась придумать план.

ХРЯСЬ! Одно из щупалец пробило дыру в щите, снаружи хлынул свет. При свете Харроу выглядела еще хуже.

– Выпустите меня, – спокойно сказала Камилла, – я ее отвлеку.

– Иди ты в жопу, Гект, – ответила Гидеон, не отрывая взгляда от некромантки, которая стала невероятно безмятежной, хотя у нее уже даже брови кровоточили, – я не собираюсь до конца своих дней отбиваться от призрака Паламеда Секстуса и выслушивать офигительные врачебные истории только потому, что я позволила тебе умереть.

– Другой план не сработает, – ровно ответила Камилла. – Если бы мы смогли сдержать ее и подождать на берегу, это было бы возможно. Но мы не можем.

Харроу вздохнула и растянулась на полу.

– Тогда будем сдерживать ее, сколько сможем, – сказала она.

Трещина затягивалась, но мучительно медленно. Харроу тряслась от натуги. Они снова оказались в темноте, звуки снаружи затихли, как будто тварь обдумывала следующий ход. Камилла закрыла глаза и расслабилась. Длинная темная челка спадала на лоб. Именно это – вид Камиллы, которая никогда не останавливалась, а теперь молчала и не двигалась, – заставило тоненький голосок в голове у Гидеон изумленно сказать: «А мы ведь правда здесь умрем».

Гидеон посмотрела на некромантку. У нее был напряженный вид человека, страшно сосредоточенного на том, чтобы не заснуть, и понимающего, что он отрубится, стоит ему расслабиться на мгновение. Харроу уже теряла сознание. Гидеон понимала, что, если это случится второй раз, она может уже не очнуться. Харроу подняла дрожащую руку и погладила Гидеон по щеке.

– Нав, ты меня правда простила?

Вот уж точно. Пусть подавятся.

– Конечно простила, идиотка.

– Я этого не заслужила…

– Может, и нет. Но мне-то что. Харроу…

– Да?

– Ты же знаешь, что мне насрать на Запертую гробницу? Меня только ты интересуешь, – торопливо, несчастным голосом заговорила она. Она сама не знала, что пытается сказать, знала только, что это надо сказать сейчас. С жутким воющим звуком щупальце снова обрушилось на их убежище. Хрясь!

– Я не знаю, что там делать. Это же просто я. Без тебя я не справлюсь. Я даже не настоящий первый рыцарь и никогда бы не смогла им стать.

Хрясь, хрясь, хрясь. Трещина снова открылась под этими ударами, внутрь проникли лучи солнца, осколки костей осыпались серой пылью. Купол держался, но Гидеон не было до этого дела. Тварь была где-то далеко, купол был где-то далеко. Даже Камилла, которая вежливо отвернулась, чтобы внимательно осмотреть противоположную стену, была очень далеко.