Евгений Лотош - Птенцы соловьиного гнезда Страница 83

— Ну что, Карина, — сказал он, — начнем. Имей в виду, я провожу официальный опрос свидетелей, так что все, что ты скажешь, пойдет в протокол и станет использоваться в интересах правосудия. Впрочем, — добавил он, — мне может оказаться лень записывать всякую чепуху, так что особенно не напрягайся.

— Да, Тришши, — Карина поежилась. — Скажи, а меня арестуют до суда?

— Что? — майор даже зашипел от удивления, его уши затрепетали. — За что?

— Ну… — Карина понурилась. — Я же убила двоих.

— Дор упоминал что-то про твое самоедство, — досадливо поморщился полицейский, — но я списал на шок. А ты, выходит, на полном серьезе думаешь, что закон нарушила? Кара, сегодня все утро я опрашивал других свидетелей. Судя по тому, что они рассказали, ты действовала абсолютно оправданно. Тебе угрожали летальным огнестрельным оружием, причем у тебя имелись все основания полагать, что оно заряжено и будет применено без колебаний. И применили его без колебаний, что характерно. Так что ты всего лишь действовала в целях самозащиты. А еще ты помогала полиции. К твоим действия не прикопается ни один прокурор. Если же ты продолжаешь рассуждать, как тогда, на совещании, что убивают только слабые и трусы, то тебе придется зачислить в их число всех полицейских, включая меня. Смотри, обижусь.

— Но я же убила двоих… — безнадежно проговорила девушка.

— Да и третий не слишком заживется, — фыркнул следователь. — Покушение на жизнь полицейского при исполнении им своих обязанностей карается газовой камерой. А он палил в присутствии семнадцати свидетелей и перед камерой охранной системы. Так что лучше бы ты оторвала ему голову прямо на месте. По крайней мере, сэкономила бы мне, судье, прокурору и присяжным кучу сил и времени.

Карина отвернулась. И он тоже ничего не понимает…

— Так, поехали, — уведомил ее майор. — Кара, расскажи мне с самого начала, как все происходило. Начиная с того, зачем ты оказалась в то время в том месте.

Девушка вздохнула и начала говорить. Рассказывать оказалось куда тяжелее, чем она думала. Мало того, что Тришши не позволял ей упустить ни одной мелочи — он еще и заставлял вспоминать самые разные вещи. Например — внешний вид сумки, в которую упаковали деньги, кто из девушек-операционисток с каким клиентом работал, какой макияж был у кассирши, что именно крикнул бандит, когда только-только ворвался в зал, и так далее. Его стило летало по страницам блокнота, оставляя загадочные значки, которые Карина не понимала.

— Стенография, — пояснил майор, поймав ее недоуменный взгляд. — Быстрее, чем с пелефоном возиться.

Все плохое когда-то кончается. Кончился и допрос. Тришши бегло проглядел записанное и довольно помурлыкал себе под нос что-то неразборчивое.

— Так, хорошо, — сказал он. — Кара, тебе как основному свидетелю обвинения придется присутствовать на суде. Свидетель имеет право потребовать закрытого опроса, в отсутствие репортеров и зрителей. Думаю, тебе с твоей скрытностью захочется именно такого режима. Возможно, до суда мне придется пообщаться с тобой на эту тему еще раз-другой, чтобы уточнить ускользнувшие сейчас детали. Напомни, пожалуйста, до какого времени ты в Крестоцине? До зимников? Планы не изменились?

— Нет.

— Хорошо. Меня устраивает. Когда состоится суд, не знаю, но вряд ли раньше конца зимы. Скорее, в третьем-четвертом периоде. Тебя вызовут, дорогу и гостиницу оплатят. Твой наниматель обязан предоставить оплаченный… ах, да, ты же еще будешь учиться на шестом курсе. В общем, приехать придется, если только судья не согласится на телесессию. Так что тебе действительно стоило придушить скотину прямо там, на месте. Сейчас у меня все, так что я пойду.

Он тяжело поднялся.

— Всего хорошего, госпожа Томара, — попрощался он с куратором. Та вежливо кивнула ему, не отрываясь от работы. Орк поклонился Карине и вышел.

Томара откинулась на спинку стула и потянулась всем телом.

— Ну ты даешь, моя милая, — сказала она девушке. — Я специально не вслушивалась, но кое-что уловила. Ты у нас прямо отряд быстрого реагирования и «скорая помощь» в одном лице. Сама головы отрываешь, сама на место пришиваешь.

Карина с подозрением взглянула на куратора. Она что, так шутит? Не смешно, между прочим!

— Ладно, дорогая, — Томара уселась прямо. — Подсаживайся ко мне. Я тебе обещала, что от меня легко не отделаться? Обещала. А я слово держу.

Разговор с ней показался Карине ничуть не лучше допроса Тришши. Мало того, что Томара заставила ее вспомнить каждую мелочь о том, что именно она делала с ранеными. Она еще и устроила ей настоящий экзамен по анатомии, заставив вспоминать названия и расположения всех частей человеческой грудной клетки вплоть до последнего сосудика, а также некоторые их заболевания и методы хирургического лечения. Попутно она расспрашивала о методах первой помощи, диагностики заболеваний и послеоперационного ухода, так что к концу разговора от напряжения голова у нее гудела как колокол.

— Ну хорошо, — наконец завершила допрос Томара. — С теорией у тебя вполне прилично. С практикой плоховато, прямо скажу, баллов на тридцать-тридцать пять, не выше. Я говорила с Ромирой, так она страшно сердилась на парамедиков, которые парню первую помощь оказывали. Заявила, что руки за такое отрывать надо. Кровь до конца не остановили, повязку кое-как наложили…

Карина понурилась.

— Правда, — сжалилась хирург, — когда госпожа Марина ей объяснила, что помощь оказывала ты, интерн-первогодок, впервые в жизни, в полевых условиях, голыми руками и после того, как в тебя палили из ружья, она мнение сменила на прямо противоположное. Она просила передать тебе искренние поздравления. А Ромира слов на ветер не бросает. Расслабься, милая, — улыбнулась она. — Для первого раза ты превосходно справилась, особенно с учетом того, что оказалась в шоке и совсем одна. Ты спасла полицейскому жизнь. Да и другому, возможно, тоже, он мог просто истечь кровью. Гордись. Две спасенных жизни можешь записать на свой счет, правда, пополам с оперирующими хирургами.

— И два трупа — тоже.

— Вот еще! — хмыкнула Томара. — Можно подумать, им кто-то в руки силой ружья сунул и в банк за уши притащил. Бандит — он и есть бандит, законная мишень для каждого. Окажись я там и с твоими возможностями, свернула бы им шеи не задумываясь. Хватит переживать. Однако, я тебе скажу, пора нам серьезно заняться твоими способностями. Руки у меня никак не доходят, но надо.

— Занимались уже, — буркнула Карина, насупившись. — В Институте Человека.

— И теперь ты до конца жизни намерена страдать? — саркастически поинтересовалась куратор. — Даже несмотря на то, что они могут спасать жизни там, где бессилен обычный хирург? Кара, девочка моя, объясни мне одну простую вещь: если ты за несколько секунд запаяла межреберную артерию с помощью своего «микроманипулятора», или как ты там его называешь, почему ты точно так же не закрыла ему пневмоторакс? Ведь ты потратила столько времени на перевязку, да и ту выполнила отвратительно! Почему не ликвидировала разрывы тканей, вызвавшие эмфизему? Парень вполне мог бы умереть до того, как попал на стол к Ромире. И почему ты не запаяла сосуды парню с простреленной рукой? Ведь для тебя эффектором работать куда проще и надежнее, чем перетягивать конечность импровизированным жгутом.