Владимир Фалеев - Фантастика 1990 год Страница 78

Почему-то особенно подробно он расспрашивал меня о моей бабушке, я даже удивился:

– Слушай, Вадим,- я тоже перешел на “ты”,- что тебе до моей бабушки?

– А знаешь ли ты,- он вдруг остановился,- что все умершие люди не исчезают бесследно, их духовная энергия, не растраченная на творчество - ведь далеко не все творят,их стремления, надежды, усилия, их любовь и ненависть - все это осталось, только лежит мертвым, плотно спрессованным грузом в душах живых, в потомках. Это колоссальная энергия. Она гораздо мощнее и значительнее, чем, например, термоядерная. Используя ее, можно совершить прыжок в космос до ближайшей галактики.

– Интересно только, как эту энергию достать?

– Я знаю, как достать,- лицо собеседника сразу стало строгим и даже жестким,- только сам не могу, но тебя научу.

– А мне зачем эта энергия, что я с ней буду делать?

– Мы с тобой вместе вырвемся в космос. Ты увидишь звезды так же близко, как солнце. Увидишь другие миры, будешь наблюдать космические катастрофы и рождение планет, увидишь, как выглядят другие существа во Вселенной. Ты узнаешь столько прекрасного и необычного, сколько твое сознание не смогло бы вместить и за десять земных жизней. Каждое мгновение такого существования будет наполнено глубочайшим смыслом,- Вадим говорил громко, страстно, исступленно, так что на нас уже стали оглядываться.

– Не шуми,- сказал я,- давай снова сядем и спокойно все обсудим.

Мы сели на пустую скамью прямо на солнцепеке, впрочем, жара уже понемногу начинала сдавать. Вадим нервно ломал спичку за спичкой, пока ему наконец удалось закурить.

– Извини, просто я устал за эти несколько месяцев ожидания и бессмысленных поисков.

– Поисков чего?

– Поисков человека, такого, как ты, с острой эмоциональной памятью, да еще явно способного “нырнуть” за энергией.

– Почему ты думаешь, что я способен? И потом, неужели ты больше никого не встретил с такой памятью? Не может этого быть.

– Представь себе - очень трудно. Для большинства людей прошлое - это прошлое, то, что прошло и больше не существует, они прекрасно помнят его, но оно для них мертво. Они целиком в настоящем или даже в будущем. Впрочем, мне трудно это объяснить…

– Кажется, я понимаю. Но сам ты почему не можешь достать эту энергию?

Он долго молчал, потом, как будто решившись, ответил:

– У меня нет и не было близких на этой планете. Я и мои друзья - нас шестеро - прибыли сюда и застряли безнадежно. Нам нужна энергия. Мы уже много лет движемся с одной планеты на другую, пронеслись через четыре галактики, а цель наша бесконечно далека.

– И на каждой планете вы таким же вот образом берете энергию?

– Да, другой возможности у нас нет.

– Но эта энергия, которую я вам передам, если получится, разве она не нужна здесь, на Земле, не пригодится когда-либо живущим людям?

Легкая тень пробежала по лицу моего собеседника, но он быстро справился с собой.

– Думаю, что не нужна, думаю, что она как раз и существует для таких, как мы, космических путешественников. Каждая планета для нас лишь аккумулятор. И ты, поскольку отправишься с нами, можешь с полным правом ею воспользоваться.

– Почему ты думаешь, что я обязательно пойду с вами?

– То, что ты получишь из прошлого, перевернет твое сознание, ты уже не сможешь остаться здесь, ты станешь одним из нас и, не задумываясь, покинешь эту планету, я знаю. И потом, как я понял, тебя здесь ничто не держит. Ты идеальный космический путешественник,- Вадим улыбнулся мне тепло и сочувственно.

Я долго молчал, глядя на медленно ползущую по дорожке тень дерева, на старика, качающего на колене ребенка. Мне вдруг подумалось о том, что пройдут сотни лет, и здесь все останется по-прежнему - будет такой же летний закат, и такие же длинные, почти прозрачные облака будут проплывать над этим местом, и так же все уже было сотни и тысячи лет назад.

Я почувствовал прикосновение вечности так ясно и отчетливо, что заломило зубы,' будто от холодной воды.

– Пожалуй, можно попробовать,- решился я наконец.

Вадим обрадованно выкрикнул что-то и взмахнул рукой.

Тотчас с соседних скамеек к нам устремились люди - двое мужчин, две женщины и даже старик напротив, передав ребенка матери, поспешил к нам. Они жали мне руку, радостно улыбались, Вадим называл их странные для моего слуха имена, которые я и не пытался запоминать.

– Теперь, друзья, нас семеро, и мы сегодня же, сейчас же, отправимся в путь,- сияя от радости, произнес Вадим.

Через полчаса мы сидели в номере гостиницы с большим окном во всю стену. Я утопал в мягком диване. Слева от меня Вадим, справа - старик. Остальные в креслах напротив.

– Я рад, что вы оказались смелым, умным и решительным,- старик осторожно коснулся пальцами моего колена.

– Но ведь я еще ничего для вас не сделал, может, я не смогу, у меня не получится.

– Получится, получится, на этот счет существует хорошо отработанная, известная нам в деталях техника погружения в себя. Мы вам поможем,- старик говорил ласково и мягко, как будто любимому внуку.

– Закройте глаза,- обратилась ко мне одна из женщин,и постарайтесь хотя бы на минуту не думать совершенно ни о чем, ничего не представляйте себе и не обращайте внимания ни на шум, ни на голоса, забудьте о нас и о нашем существовании.

Я закрыл глаза, посидел так немного, чувствуя себя неловко. Мелькнула мысль о том, какой у меня глупый вид, и о том, что мои новые знакомые, возможно, просто меня разыгрывают. Я спешно отогнал ее и тут же как будто провалился в темную яму и понял, что сам открыть глаза и встать уже не смогу, хотя продолжаю все слышать и чувствовать. Вадим и старик, каждый со своей стороны, взяли меня за руки.

– Постарайтесь что-нибудь увидеть,- старик говорил мне шепотом, но его слова громом отдавались у меня в голове, - например, подсолнух на вашем огороде, когда вы жили у бабушки, или яблоню в саду, вашу любимую яблоню, когда она весной покрыта бело-красными цветами. Или вскопанную землю, когда от нее идет пар и по ней гуляют черные вороны. Все равно что, лишь бы зацепиться. Только не напрягайтесь, нужно, чтобы это само всплыло, ожило в вас.

Еще некоторое время я не видел ничего, кроме красных пятен перед глазами, потом в поле моего зрения всплыла и остановилась смутная тень. Затем она стала четче, как будто навели резкость, и я увидел дом моего детства - огромные серые бревна, покосившееся трехстворчатое окно, сломанный резной наличник над ним и голову глиняной кошки-копилки, стоящей на подоконнике за стеклом.

– Есть,- услышал я голос Вадима,- зацепились. Дальше мы поведем тебя сами.