Елена Ванслова - Ралли «Конская голова» Страница 74

Сколько времени он так простоял — не помнил.

Очнулся, как от толчка, хотя рядом никого не было. Взгляда вверх было достаточно, чтобы понять — случилось непредвиденное, грозящее отнять многие жизни тех, кто шел сейчас под стеной здания по своим неотложным делам: четырехсоткилограммовая плита перекрытия, как в замедленной киносъемке, соскользнула с края крыши, пробила ограждение лесов и зависла на мгновение, задержавшись за железную штангу, чтобы затем рухнуть вниз с высоты в тридцать метров.

"Сейчас грохнется!" — сказал кто-то чужой внутри Ивана, хотя мозг, натренированный на мгновенную реакцию, уже рассчитал варианты вмешательства, способного изменить реальность события. Требовалось немногое, прыгнуть с балкона вперед и вверх и "заблокировать" плиту так, чтобы результирующий вектор ее последующего падения уперся в реку. Все. И сделать это мог только один человек в мире — Иван Погуляй, с его новыми "сверхчеловеческими" по оценке современников возможностями.

"Не делай глупостей", — шепнул ему внутренний голос. — Никто не знает, что ты это можешь, никто не догадается. Ты не виноват, что техника безопасности здесь не на высоте. Ты для этого ушел из дома? Только жить начинаешь по-человечески…"

Мгновение истекло. Плита сорвалась с железной стойки лесов…

"Если бы еще была возможность уцелеть самому, — добавил внутренний голос торопливо, — а то ведь разобьешься в лепешку!.."

В следующее мгновение Иван прыгнул, как никогда не прыгал даже во время прошедших Игр, вытянул руки, безошибочно встретил плиту в нужной точке и направил ее по дуге в реку, тем самым "заблокировав" чью-то смерть…

И в этот момент что-то произошло. Мир вокруг исчез. Иван оказался внутри серого кокона с дымчатыми окнами. Из стены вышел человек и оказался Устюжиным, тренером "Буревестника".

С минуту они смотрели друг на друга. Потом Иван кивнул:

— Я так и думал, что вы и есть наблюдатель.

— Вы правы. — В глазах Устюжина появилось сложное выражение вины, горечи и холодной жестокости. — Итак, Иван Михайлович, вы вернулись. Поговорим?

— Поговорим, — согласился Иван, — хотя я в глупейшем положении. Как случилось, что меня вернули с памятью?

Устюжин помрачнел, глаза у него и вовсе сделались как у безнадежно больного, тоскливыми и всепонимающими.

— Редчайший случай в моей практике. Виомфант Даниил солгал, что отпустил тебя прежним! Эти автоматы имеют не только интеллект, но и эмоциональную сферу, так что от людей их отличают только способы размножения и существования. Не знаю, чем ты ему так понравился, что он смог солгать! Специалисты еще не разобрались.

Иван тихо присвистнул.

— Не ожидал!

— Мы, к сожалению, тоже. Но виноват во всем я, что не проконтролировал возвращение и не начал искать тебя в тот же день.

— И вы появились, чтобы исправить ошибку? — Иван улыбнулся и развел руками. — Я готов. Попытка к бегству не удалась, и к лучшему. Я ведь хотел уехать отсюда и жить полным сил. Но едва ли я смог бы прожить таким образом долго.

— Я знаю. — Выражение глаз Устюжина не изменилось. — Все гораздо сложнее. Мою ошибку исправить труднее, чем твою. После того, что произошло, у нас с тобой есть три варианта. В порядке исключения, потому что вина лежит на всех нас, и больше всего на мне, Совет разрешил тебе самому выбрать свою судьбу. Это первый прецедент подобного рода, который послужит нам уроком. Что касается меня, то я отстранен от работы наблюдателем и буду скоро отправлен в другое время и на другую работу. Итак, вариант первый: игрок сборной Земли трехтысячного года… к сожалению, без права возвращения в свой век. Сейчас ты поймешь почему. Второй: наблюдатель хомоаномалий всех времен Земли, и тоже без права возвращения домой. — Устюжин поднял измученные внутренней болью глаза. — И третий… оставить все как есть.

Иван удивился.

— Не понял? Жить здесь таким?!

— Не жить, Иван, — жить тебе осталось всего полчаса. Сейчас ты увидишь падающую железобетонную плиту и прыгнешь в последний раз в жизни, использовав все навыки волейболиста на пределе, ей навстречу, чтобы сбить с траектории и спасти тех, кто идет внизу, ни о чем не подозревая.

Молчание повисло внутри пространственного кокона, тяжелое и холодное, как ржавая болотная вода. Двое молча смотрели друг на друга и решали одну и ту же задачу, каждый по-своему, поставленные волей жестоких обстоятельств в абсолютно неравные условия перед нравственным выбором одного. Потом Иван спросил пересохшими губами:

— Вот значит как… и выхода… нет?

Устюжин понял.

— Нет. История должна подчиняться закону детерминизма, как и пространство — время. Мы не можем произвольно изменять историю, а падающая плита — это не безобидное происшествие, это исторический факт, повлекший тяжелые последствия. Останови мы плиту — и мир будущего изменится, потому что изменится реальность биографических линий большого количества людей. Конечно, в мире за все время существования человечества свершилось много жестоких событий: войны, стихийные бедствия, катаклизмы, и многое бы можно было повернуть не так, но потомки — ветви, а мы — их корни, они станут такими, какими ты их видел, если и мы останемся теми же, с грузом наших сомнений и ошибок. Итак, что ты выбрал?

— Что тут выбирать… — пробормотал Иван. — Выходит, из-за меня вы идете на нарушение закона? Не вижу необходимости… Конечно, играть в сборной Земли и жить там… разве я заслужил? Но объясните, что это за работа — наблюдатель хомоаномалий?

— Все просто. Спустя полтысячи лет после твоего рождения на Земле возникнет служба "Хомо супер", которая начнет искать аномалии среди людей во всех веках, чтобы генофонд человечества, фонд гениев и творцов "работал" в полную силу, с отдачей. Я работаю здесь, в Рязани двадцатого века, другие наблюдатели сидят в других временах, такие же люди, как и все. Я ведь не "пришелец из будущего", а рязанец, как и ты, мне просто повезло, что я живу в свое время.

— Поиск гениев? — переспросил Иван, оглушенный открытием. — Я-то здесь при чем?

— Хочешь, чтобы это сказал я? Гениев, кстати, обогнавших свое время, не так уж и мало, просто мы знаем далеко не всех. Реализуют свои возможности лишь яркие индивидуальности или те, кому помогли удача, случай, обстоятельства. Самые яркие примеры ты, наверное, знаешь: индеец майя Кецалькоатль — Пернатый Змей, Джордано Бруно, Леонардо да Винчи, Эйнштейн, Ленин.

Иван скептически усмехнулся:

— Неужели и я в этой шеренге?

— Напрасно иронизируешь, ты тоже гений — гений спорта, гений волейбола, если хочешь. Очень редкое явление. Среди сфер искусства, культуры, политики, науки и техники сфера спорта — самая не насыщенная гениями. Талантливых спортсменов немало, гениев — единицы. Бегун Владимир Куц, хоккеист Валерий Харламов, прыгун Боб Бимон, футболист Пеле, борец Иван Поддубный… Список можно продолжить, но он мал. Ты решил выбрать профессию наблюдателя?