Игорь Астахов - Чужая дуэль Страница 74

— Отлично, — легко согласился я. — Как принесешь, так сразу и приступлю. И еще, раз пошла такая пьянка, чемоданчик-то верни. А то всё только обещаешь. В твоих же интересах мои шансы на выживание поднять.

Ничего не отвечая, хорр выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью.

Общение с Георгием оставило мутный осадок. Бесцельно помыкавшись от кровати до окна и обратно, я понял, что исподволь меня грызло. Как бы там ни было, если быть до конца откровенным хотя бы с самим собой, нынешнее место пребывания Христины пришлось хоррам сдать. И, несмотря на всякие там высшие соображения это обстоятельство здорово меня напрягало.

Закурив очередную сигару и с грустью отметив, что презентованный Богданом запас тает на глазах, я решил все же посоветоваться с наставником, а заодно потренировать не слишком хорошо дающуюся телепатию.

С горем пополам наладив контакт, первым делом подробно поведал о беседе с хорром и лишь после этого задал терзающий меня вопрос о безопасности симпатии околоточного. Чем-то озабоченный великан посоветовал не забивать голову пустяками и придерживаться оговоренного плана.

Так и не развеяв сомнений, ко всему прочему я ощутил жуткий голод. Ментальная связь потребовала серьезных энергетических затрат и организм тут же отреагировал. Конечно, можно было просто спуститься в столовую и попросить накормить постояльца. Но, не то чтобы я был избалованным гурманом, однако стряпня хозяйки на поверку оказалась слишком уж непритязательной даже для меня. Поэтому трактир, пусть и значительно потерявший после таинственного исчезновения Буханевича, выглядел все же предпочтительней.

Пальто в шкафу, естественно, не оказалось. Обнаружилось оно под настенной вешалкой возле порога в совершенно непотребном состоянии. Брезгливо подняв двумя пальцами за воротник еще вчера вполне пристойную одежду, я уныло подумал: «Ладно, хоть гость за половую тряпку не принял и ноги не вытер». Судя по висящему на живой нитке правому карману, выдранным с мясом пуговицам и перепачканной навозом спине, дорога домой оказалось тернистой.

Тщательная ревизия гардероба не помогла. Бережно хранимая как свидетельство о реальности прошлой жизни турецкая кожаная куртка настолько диссонировала со здешней действительностью, что проще было выйти на улицу голым, чем её надеть. Пришлось с помощью щетки и булавок попытаться вернуть пальто хотя бы какое-то подобие божеского вида. Получилось плохо, и утешало меня лишь одно, что до ближайшего магазина было подать рукой.

Повертевшись около зеркала и горестно вздохнув, я принял решение отказаться от уже вошедшего в привычку маскарада, как сыгравшего свою роль. Смысл в нем окончательно потерялся после вчерашних приключений в астрале. Нынешних моих врагов на такой мякине не проведешь. Оставался еще один открытый вопрос — как объяснить свое чудесное преображение хозяевам? Но, так как с голодухи ничего путного на ум категорически не шло, пришлось просто отмахнуться от этой проблемы, тенью выскальзывая из дома.

Оскальзываясь на заледеневшей деревянной панели и не поднимая глаз на редких прохожих, я шустро рысил к лавке. За три с лишним десятка лет, прошедших с той поры как юный Иван Буханевич выкупил захудалый постоялый двор при почтовой станции Ям-Ижора, на заброшенном пустыре успела вырасти целая слобода. С церковью, школой и даже своей полицейской частью. Само собой появились и магазины, в один из которых я так торопился.

На мелодичный звонок колокольчика из-за высокого резного прилавка ртутным шариком выкатился коротышка-приказчик. На его блестящей, словно полированной лысине весело играли отблески яркого света от большой лампы, подвешенной под самым потолком. Приторная улыбка продавца, казалось намертво приклеенная к пухлощекому, окаймленному лохматыми бакенбардами лицу, моментально увяла, стоило ему лишь скользнуть взглядом по моему пальто. Надменно надувшись, он уже раскрыл рот выпроводить не по адресу забредшего посетителя, как я подал голос:

— Будьте здоровы, Аркадий Спиридонович. Давненько, давненько к вам не захаживал. Никак не признали?

Приказчик близоруко прищурился, и по-бабьи всплеснув руками, заголосил:

— Бог мой, Степан Дмитриевич, дорогой! Сколько лет, сколько зим? Забыли-с, совсем забылись-с. И верно ведь, сразу и не признал-с. Особливо, — толстяк запнулся, подбирая слова, — в таком, понимаете-с…

— Да понимаю, понимаю, — пришел я на выручку, и заговорщески подмигнув, понизил голос до шепота. — Неприятность тут давеча приключилась. Но, только между нами, — мой указательный палец прикоснулся к губам. — Чуток не рассчитали мы с Петром Аполлоновичем в трактире. Уж и не помню, как домой воротился. Вот и результат, — продемонстрировал я изгаженные полы пальто. — Нужно срочно горю помочь. Справитесь?

Продавец раскинул коротенькие ручки и присел, потешно отклячив необъятный зад, туго обтянутый клетчатыми панталонами.

— Разве ж это беда-с? Вмиг, вмиг поможем-с, — и, выпрямившись, тут же деловито поинтересовался: — На какую сумму подбираем-с?

— Аркадий Спиридонович, — укоризненно протянул я, вальяжно облокотившись на прилавок. — Обижаете, ох обижаете. Откуда сомнения в моей платёжеспособности, а?

Приказчик на неуловимое мгновение застыл, соображая — верить, или нет? Благоразумно прислушавшись к внутреннему голосу, он вдруг просиял в предвкушении недурственного куша. Громко выдохнув и приподнявшись на цыпочки от избытка чувств, сладко пропел: «Как прикажете-с».

Затем, обернувшись в пыльную глубину магазина, пронзительно заверещал:

— Дарья!.. Куда ты запропастилась, несносная девчонка?! Беги сюда немедля!

Внезапный спазм в желудке заставил меня зажмуриться и стиснуть зубы, сдерживая стон. Судя по всему, вчерашние излишества не прошли даром даже для модернизированного организма. А когда боль отпустила, и я сумел разлепить повлажневшие веки, то обомлел. В первую секунду почудилось, что предо мной в неземном сиянии предстал самый настоящий ангел.

Сердце оборвалось, дыхание перехватило, а визгливый голос соловьям заливающегося продавца с трудом пробивался сквозь звон в ушах:

— Рекомендую-с, очень рекомендую-с, — оживлённо жестикулировал приказчик, — Дарья Архиповна Чижикова, племянница, сестрицы овдовевшей дочка-с. Вот, пришлось сочувствие поиметь-с, к делу пристроить. А то совсем худо сестрице-то. Мал, мала, меньше на руках остались, после кончины законного супруга-с.

Вполуха его слушая, я никак не мог поверить собственным глазам. Это была та самая девчонка, с которой мы столкнулись у церкви. Но, если тогда она показалась мне просто милой, то сейчас абсолютным совершенством. И теперь я не собирался упускать еще раз подаренный судьбой шанс.