Наука и магия. Храм Великой Матери (СИ) - Александр Шуравин Страница 72

— Но не забывай, Звягинцев, — продолжила она, и в ее голосе появилась жесткость, — на тебе до сих пор лежит сторожевая печать. Та, что не позволит тебе применить твою странную, новую магию против меня или против любой сестры этого Храма. Попытаешься — и твоя сила обернется против тебя самого, разорвав твой разум на части. Великий Огонь защищает своих дочерей даже от тех, кого Он призвал.

Сергей почувствовал, как под этой магической угрозой его тело сжалось. Он знал о печати, чувствовал ее пульсацию где-то на грани сознания, но напоминание о ее смертельной сути было отрезвляющим. Великая Мать, словно почувствовав его внутреннее замешательство, слегка наклонила голову.

— И это не единственная твоя уязвимость, — тихо произнесла она, и ее слова наполнили зал еще более тяжелой, давящей тишиной. — За пределами Храма есть силы, о которых ты не подозреваешь. Есть маги, их имена, что шепотом произносятся даже в самых могущественных кругах, возможно, ничего не скажут тебе сейчас, но их магия… ее мощь способна растоптать тебя, самозванец, как букашку под ногами. Они столпы этого мира, и среди них есть те, чья преданность Храму абсолютна. Их гнев, если ты осмелишься нарушить мой покой или угрожать нашим сестрам, будет более страшен, чем любое ментальное заклинание.

Сергей слушал, и каждое слово Великой Матери оседало в нем, как тяжелый камень. Ему казалось, что он только что взлетел на вершину мира, подчинив себе древнюю богиню и храм, но теперь видел, что эта вершина лишь одна из многих, а вокруг таятся бездонные пропасти. «Самозванец», «чужак», «букашка»… Слова жрицы были болезненны, но правдивы. Он был здесь один, со своим странным разумом и пробудившейся силой, перед лицом мира, который не понимал, но которому теперь был вынужден служить. Он взглянул на Великую Мать, затем на мерцающие факелы в светильниках, от которых, казалось, исходил едва уловимый пульс. Игра началась, и ставки были выше, чем он мог себе представить. Ему предстояло учить, исследовать, выживать — и, возможно, изменить не только этот Храм, но и весь мир, который так неожиданно стал его домом.