Прекрасная звезда - Юкио Мисима Страница 7

– Сколько сейчас? – обратился Дзюитиро к сыну. – О! И на моих часах уже видно. Шесть? Уже час прошел после назначенного времени. Скорее всего, ничего не будет. Мы ждали, но они так и не появились… Однако я не исключаю, что именно так они хотели нам что-то сказать. Возможно, это испытание. Проверка, насколько мы как инопланетяне отважны и терпеливы.

– Папа, мы столько сил потратили, чтобы добраться сюда, – сказал сын, которому хотелось подбодрить Дзюитиро. – Давай дождемся рассвета. Они могут появиться в любую минуту.

– Ты прав. Еще рано сдаваться.

Со стороны Ханно, где все еще горели уличные фонари, донесся бой часов. Шесть утра. Взгляду открывалась свежая зелень полей, белые стены складов и амбаров; мимо с карканьем пролетело несколько ворон. С юго-западной стороны от горы Саннотогэ к югу тянулся хребет – его снежные вершины скрывали облака, уже окрасившиеся в алый.

На востоке облака сгущались. В разрывы между ними, как сквозь улыбающиеся губы, пробивались багряные световые столбы.

– Что бы ни случилось, мы не должны терять веру, – сказала Иёко. Обычно она не спешила озвучивать свои мысли, но на этот раз продемонстрировала твердость человека старой закалки. – Это земляне сначала берутся за дело, а потом разочаровываются, падают духом. Теряют уверенность в себе. Для них нормально сдаваться. Но мы же с вами не люди. Нельзя об этом забывать. Ни на минуту.

Солнце наконец прорезало облака и явило миру свой сияющий лик. Первая вспышка света, словно копье, пущенное могучей рукой, вонзилась в юго-западный склон вершины Фудзи, мгновенно окрасив его в розовый цвет.

2

Акико закончила английскую версию письма Хрущеву через несколько дней после того, как семья поднялась на гору. Сначала она написала письмо на японском, а когда Дзюитиро добавил несколько цветистых выражений, перевела, поскольку занималась английской литературой. Они опасались, что письмо на английском может не понравиться русским, но никто в семье не знал русского языка, а обращаться к кому-то за помощью не стоило.

Первому секретарю Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза, Его Превосходительству господину Хрущеву.

Мы узнали, что недавно Вы провели испытание ядерной бомбы мощностью пятьдесят мегатонн. Это настолько нас обеспокоило, что мы вынуждены обратиться к Вам с этим письмом. Мы прочитали в газетах, что сразу после испытания опасные для здоровья человека радиоактивные вещества выпали вместе с дождем на Дальнем Востоке, в Японии, где мы проживаем, что еще больше усилило нашу озабоченность. Сразу хотим сказать, что мы решились обратиться к Вам с посланием не только как отдельные граждане Японии. Настоящее письмо выражает требования и предостережение от имени всего человечества, а точнее, той части Вселенной, которую называют Млечным Путем. Мы, представители различных планет, проживающих на Земле, не можем смолчать и оставить Ваши действия без ответа.

Ваше Превосходительство! Конечно, мы не возлагаем на Вас личную ответственность. Мы стоим перед проблемой, имеющей огромную важность не только для человеческой цивилизации, но также для порядка и мира во Вселенной. В настоящее время человечество вступило в конфликт с высокоразвитой цивилизацией, которую само же создало, и оказалось перед выбором: либо разумно управлять этой цивилизацией, держать ее под контролем, либо превратиться в ее рабов и от нее погибнуть. Вашим врагом является не Америка, а вы сами. Главный враг человечества – само человечество. Если бы Вы, Ваше Превосходительство, сумели преодолеть себя и во имя спасения Земли и человечества от уничтожения набраться мужества, чтобы навсегда избавить мир от угрозы войны, которая может разразиться в результате случайного нажатия кнопки, Вы заслужили бы честь называться величайшим спасителем в истории человечества. Америка свои руки уже замарала, сбросив атомную бомбу на Хиросиму. Это грязное пятно навсегда останется в ее истории. Но зачем Вы соперничаете с Америкой, чтобы замарать и свои руки? На Америке лежит неизгладимый грех за преступление против человечества. Почему бы Вам не поступить мудро – отвернуться от нее, оставив свои руки незапятнанными? Еще не поздно. Звезды над нами день и ночь следят за судьбой Земли. Горько сожалея о том, что половина планеты уже загрязнена, мы не теряем надежды, что когда-нибудь вернется ее чистота и она снова станет прекрасной звездой…

Дочитав письмо до середины, Дзюитиро, как обычно, похвалил себя:

– Блестяще! Мне очень нравится, что в письме нет нравоучительного тона, присущего религиозным фанатикам. Оно написано умно – с вдохновляющим человека уважением. Нельзя говорить с такими личностями так же, как мы разговариваем со своими соратниками. С людьми надо общаться с учетом их логики и психологии. Для этого требуется терпение, вроде того, когда нянчишься с глупым щенком или занимаешься каким-нибудь искусством.

– А если ответа не будет? – спросил Кадзуо.

– Не будет так не будет. Сам по себе ответ не важен. Но мы будем точно знать, что это письмо неизбежно оставит в душе Хрущева неизгладимый след.

Письмо было напечатано на машинке, а в конце все члены семьи нарисовали символы своих планет и расписались. Они прочитали текст еще раз, с удовольствием гадая, каким будет результат. Они чувствовали, что в письме действительно выражена мудрость звезд.

На следующий день профессор английской истории взял выходной и Акико в университет не пошла. Ей поручили отнести письмо на почту.

– Давайте сегодня вечером на десерт приготовим теплый сируко[6]. Когда будешь возвращаться с почты, загляни в «Мурату» и купи бобов. Примерно килограмм.

Иёко все измеряла на глазок, интуитивно. Килограмма бобов, чтобы приготовить сируко на четверых, было многовато, но Акико не стала спорить.

Почтовый клерк лишь скользнул взглядом по имени адресата и, не удивившись, принял письмо, как обычную авиапочту. Каждый раз, когда Акико отправляла письма за границу, этот человек говорил ей что-нибудь приятное. Клерку она явно нравилась, и Акико опасалась, что его заинтересуют ее письма и он станет любопытствовать. Но пока обходилось без этого, и внимание юноши ограничивалось лицом Акико.

Акико вышла из автобуса неподалеку от дома и направилась к лавке «Мурата», торговавшей всякой всячиной. Ханно – городок ровный, ни спусков, ни подъемов, улицы широкие, часто немощеные. Красные и синие навесы над входами в лавки и магазины вдоль улицы, белеющей под теплым утренним солнцем ранней зимы, свисали так низко, что покупателям приходилось нагибать голову.

Заметив Акико, медленно идущую от автобусной остановки с корзинкой для покупок в руке, мальчишка-продавец бросился внутрь, чтобы сообщить об этом хозяйке:

– Дочка Осуги-сан идет! В белом пальто и красном берете.

– Не суетись, – осадила его хозяйка, возившаяся с детьми. – Надо сбагрить ей что-нибудь как можно дороже. Эта семейка