Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев Страница 7

На умение ориентироваться в незнакомом месте Крашевский никогда не жаловался, к тому же на каждом перекрёстке имелись табло на галакте, подсказывающие, где находятся нужные гостям объекты. Алексея заинтересовал указатель «Смотровая площадка», и он решительно направился туда.

Город-станция всё же не был таким огромным, каким выглядел. Пять минут ходьбы, и Крашевский добрался до нужного места. Смотровая площадка оказалась длинным прозрачным цилиндром. Дорожка, также сделанная из прозрачного материала, тянулась вдоль его оси. Освещения внутри не было, свет исходил от ярко-синей стены с размазанными по ней неровными белыми пятнами, в которую цилиндр почти упирался. Алексею понадобилось не меньше минуты, чтобы понять, что он видит, а когда мозг наконец справился с оценкой масштабов и расстояний, невольно подался назад.

«Синей стеной» была планета Аквия. Прозрачный цилиндр, выступающий на добрую сотню метров из корпуса станции, разумеется, не «упирался» в неё, это была иллюзия, вызванная масштабом увиденного. Сотни километров пустоты между смотровой площадкой и поверхностью планеты заставили сердце забиться чаще, перехватило дыхание. Даже не пройтись по прозрачному мостику, протянутому «в никуда», а только ступить на него, требовало некоторого мужества. Пожалуй, будь Крашевский здесь один, не решился бы на такое, хоть логика подсказывала, что это безопасно. Однако несколько человек медленно прогуливались по смотровой площадке или стояли, ухватившись за поручни, и это побудило сделать над собой усилие.

Первые шаги дались тяжело. Казалось, пол под ногами слишком хрупок, вот-вот проломится. Он рухнет на прозрачную стенку, пробьёт её и полетит вниз, к далёкому океану. Потом пошло легче. Незаметно Алексей дошёл до торца цилиндра. Теперь впереди была лишь синева и застывшие на ней кляксы облаков. Не на ней, а над ней, и не застывшие, а медленно двигающиеся, — чтобы заметить это, потребовалось несколько минут пристально всматриваться. И так же медленно двигалась линия терминатора, погружая планету во мрак. В одном месте затемнённой части время от времени проблёскивали сполохи — бушевал грозовой фронт.

Зрелище завораживало, Крашевский погрузился в него с головой, потеряв ощущение времени. Очнулся, когда стоявшая неподалёку пожилая женщина с любопытством взглянула на него и спросила что-то на пидж-инглише. Непонятно почему смутившись, Алексей переспросил на галакте:

— Простите?

— О, это вы меня извините! — женщина тоже перешла на язык межрасового общения. — Я сказала: «Волшебное зрелище, не правда ли?»

— Полностью с вами согласен, — искренне подтвердил Крашевский. — Но я никак не пойму: разве станция не на аквастационарной орбите? Мне казалось, она должна находиться где-то над архипелагом Курорт.

— Так и есть. Вон же Курорт, прямо под нами!

Женщина ткнула пальцем в синюю стену. Алексею пришлось напрячь зрение, чтобы различить несколько крупинок среди синевы. Теоретически он знал, какой мизерный процент занимает суша на этой планете. Но знания — ничто, пока не увидишь воочию.

— Вы, должно быть, впервые здесь? — вступил в разговор спутник женщины, высокий сухощавый старик. Впрочем, почему старик? Пожилой мужчина. Хранитель Баранек выглядел куда старше. — Ждёте недождётесь, когда попадёте на Аквию? Мы с Мери уже дважды побывали на Курорте. Как думаете, сколько нам лет?

— Гвидо, прекрати кичиться возрастом! — запротестовала его спутница. Снова обратилась с Крашевскому: — Разрешите представиться: мы — Мери и Гвидо Стерлинги.

— Алексей Крашевский, — назвался в ответ Алексей.

— Очень приятно! Хотя я ваши имя и фамилию вряд ли смогу правильно выговорить.

— Отчего же? — возразил её спутник — муж, судя по всему. — Я произнесу легко: Алекси Красшефски. Верно?

Мери засмеялась, но Алексей поспешил подтвердить:

— Да, почти точно. Они в самом деле сложные для произношения.

Гвидо расплылся в довольной улыбке. Заявил:

— Вы ведь индус, верно? Жаль, что вы не говорите на настоящем языке. На Старой Земле все индусы знали пидж-инглиш.

Крашевский растерялся, не зная, как реагировать, но Мери пришла ему на помощь:

— Гвидо, прекрати рассуждать о национальностях! Мы пока что на Аквии, здесь нет различий! — Повернулась к Алексею, пояснила: — Мы возвращаемся на Остин сегодня ночью, посадка начнётся через два часа. Пришли напоследок взглянуть на эту милую планету. Надеемся побывать здесь ещё раз, но кто знает, как получится. Возраст. Всё же нам больше лет, чем хотелось бы.

Она вздохнула, и муж её вздохнул в унисон. Потом заметил вдруг:

— Над Северной котловиной грозовой фронт проходит.

— Да-да! — подхватил Крашевский. — Должно быть, там сейчас сильный шторм?

— Наблюдая с орбиты, мы можем разве что предполагать. Только аквари знают наверняка, что делается на их планете.

Мери улыбнулась, кивнула, соглашаясь. Вставила:

— Знаете, они такие милые в общении. Хотя немного смешные и наивные.

— И отличные специалисты во всём, что касается медицины! — добавил Гвидо. Внимательно посмотрел на Алексея, спросил: — Надеюсь, вас привела сюда не какая-то тяжёлая болезнь? Вы выглядите слишком молодо, чтобы интересоваться геронтологией.

— Гвидо! — воскликнула Мери. Развела руками, извиняясь: — Можете не отвечать, Алекси. Мой муж иногда бывает нетактичным!

Эти амеры — первые, которых Крашевский видел своими глазами, а не на экране, — выглядели такими доброжелательными, что захотелось быть с ними правдивым. Хотя бы чуть-чуть.

— Нет-нет, причина не в болезни, — признался он. — Видите ли, я — писатель, сценарист. Сейчас работаю над фильмом об Аквии и счёл необходимым увидеть эту планету своими глазами.

— О! Похвальное желание, — на лице Гвидо Стерлинга появилось уважение. — Я тоже считаю, что писатель должен рассказывать о том, что сам знает. Ради достоверности стоит потратиться.

— Да уж, потратиться приходится, — не удержавшись, ввернул Алексей. — На Курорт не жалко, но здешние цены...

— Увы! Лицензия на предпринимательскую деятельность на станции доступна весьма ограниченному кругу лиц. Там, где нет конкуренции, расцветает монополизм и, как следствие, — высокие цены. Азы капитализма! Не знаю, как обстоят дела у вас, но в Империи свобода предпринимательства — это... как бы сказать понятно... священная корова! — Он взглянул на запястник, сообщил: — Однако нам пора! Желаем хорошо отдохнуть!

— И набраться впечатлений для фильма! — добавила его жена.

— А вам — счастливого пути! — искренне пожелал Алексей.

Стерлинги повернулись, чтобы идти к выходу со смотровой площадки. Гвидо сделал было шаг, но Мери удержала его. Спросила у мужа с сомнением:

— Дорогой, может быть откроем молодому человеку небольшой секрет?

Тот пожал плечами.

— Если ты