Филип Фармер - Дейр Страница 63

Джеку, разумеется, это было понятно, но ему совсем не нравилась мысль о том, что человек является ребенком, который еще не усвоил урок жизни, и что вийры должны быть его учителями.

Чаковилли фыркнул и отошел. Эгстоу улыбнулся. Кейдж поблагодарил смотрителя за толковые объяснения, а также за хлеб и вино. Он сказал, что ему надо уходить, хотя в действительности ему хотелось остаться и отведать жареного мяса. Он не хотел, однако, показаться назойливым, дав понять, что уходить ему не хочется. Каждый шаг к дому приближал момент отчета перед отцом за то, что он бросил стрижку и ушел на охоту, взяв самовольно бесценную саблю.

Решив, что больше откладывать уход нельзя, не признавшись самому себе в трусости, он свистнул Самсона. Чаковилли ушел чуть раньше, и Джек хотел его догнать. Хоть этот человек и чужак здесь, но это все же лучше, чем идти одному. Кроме того, ему хотелось спросить, намерен ли тот брать кого-нибудь с собой в экспедицию по разведке железа в Тракии. Джека разбирало любопытство, можно ли что-то найти там. В этот — момент Р-ли позвала его. Он обернулся и увидел, что она идет к нему, вытираясь мягкой травой.

— Пожалуй, я пройдусь с тобой немного, — сказала она с улыбкой.

Громкий вой внезапно поразил Джека Из-за высокой каменной стены в дальнем конце моста выскочили два единорога, таща за собой трехколесную повозку. Правил ею Чаковилли. Увидев двух пешеходов, он остановил своих зверюг. Как обычно, они повиновались не сразу, продолжая прыгать и метаться в упряжке. В конце концов кнут, пройдясь по их бокам, заставил их застыть на месте. Однако в их раскосых продолговатых глазах продолжал сверкать огонь, который подстегнул бы их при малейшем признаке слабости со стороны кучера.

Чаковилли выругался и крикнул:

— Святой Дионис уберег меня! За какие грехи нам приходится иметь дело с такими нервными и глупыми тварями! Как бы я хотел, чтобы мы привели с собой легендарных лошадей, когда пришли сюда. Какое, говорят, это было великолепное животное!

— Если оно вообще когда-нибудь существовало, — ответил Джек. — Можно мне поехать вместе с вами?

— И мне, — добавила Р-ли.

— Забирайтесь! Если не боитесь сломать себе шею. Эти твари так и норовят пуститься вскачь, когда завидят луг или сочные кустарники.

— Я знаю, — кивнул Джек. — Править ими достаточно тяжело. Но вам следовало бы попытаться пахать на них.

— Я пробовал. И должен сказать, что лучше впрячь в плуг дракона. Они гораздо сильнее и понятливее.

— Что?

— Это просто шутка. Кейдж. — Чаковилли показал в сторону Самсона. — Скажите ему, чтобы он держался позади нас, а то моя упряжка будет бояться.

Джек задумчиво посмотрел на него. Он не был похож на человека, способного шутить насчет драконов, как, впрочем, и всего другого.

— Пошли! — завопил смуглый и стегнул кнутом по покрытым густой шерстью спинам. Своенравная упряжка понеслась рысью. Кучер пожал плечами и пустил ее идти, как ей хотелось. Неподкованные копыта застучали по темно-серому материалу шоссе.

Железоискатель стал выспрашивать Джека, чем он собирается заняться. Джек вежливо ответил, что прошлой зимой он закончил ученье в монастырской школе и теперь помогает отцу.

— А как же армия?

— Мой отец заплатил за то, чтобы меня не взяли. Мы не можем позволить себе зря растрачивать время. Другое дело, если бы пахло войной…

— Ты все еще намереваешься поступить в училище в столице? — спросила Р-ли.

Ее вопрос удивил его. Он не виделся с ней три года и что-то не помнил, чтобы он говорил ей об этом до ее ухода. Хотя, может быть, и говорил, у гривастых ведь очень хорошая память.

Или она услышала об этом, когда находилась в горах. У вийров хорошо налаженная и очень далеко распространяющаяся система передачи сообщений.

— Нет, не сейчас. Я хочу поступить в училище, но не святого Диониса Меня очень заинтересовали исследования в области психологии. Брат Джо, преподаватель, был одним из тех, кто поддерживал меня. Но он сказал, однако, что лучшее место, куда мне следовало бы поступить, это не духовная семинария в столице, а в Дальнем.

— Зачем же за границей? — бесцеремонно вмешался в разговор Чаковилли. — Или у нас преподавали хуже?

— Я хочу учиться у самых лучших! — резко ответил Джек. Теперь он уже не сомневался, что смуглый ему не по душе. — Священник говорил мне о Родмене. Считают, что ему известно о человеческом уме больше, чем кому-либо другому.

— Родмен? Тот, что обвиняется в ереси. Разве он не под следствием сейчас?

— Был, — ответила Р-ли. — Но его признали невиновным.

Джек поднял брови. Опять эта отличная информация. Отличная…

— Я слышал, что его освободили, потому что обвинители его исчезли при загадочных обстоятельствах. Ходили слухи о черной магии, о демонах, выкравших тех, кто хотел сжечь их колдуна.

— А разве кто-нибудь видел демонов? — спросила Р-ли.

— В том-то и дело, что их не видно, — важно сказал Чаковилли. — А что вы думаете об этом, Кейдж?

С тяжелым чувством Джек подумал о том, что этот человек, возможно, агент-провокатор.

— Я не видел ни одного, — осторожно сказал он. — Однако скажу, что не боюсь оставаться ночью на дороге один. Оборотней и бешеных хвостатых медведей — вот кого я остерегаюсь. И взбесившихся людей тоже, — добавил он, подумав об Эде Ванче. — Но только не демонов.

Чаковилли фыркнул, точно единорог.

— Я хочу предупредить вас, мой деревенский друг! Упаси вас бог произносить такие слова. Может быть, здесь, в пограничном поселке, на них и не обратят внимания, но в более цивилизованных районах Дионисии подобное заявление сработает как бомба, начиненная порохом. Миллионы ушей услышат, и миллионы языков донесут ваши слова до серых палачей.

— Остановите повозку! — закричал Джек. Затем, повернувшись к единорогам, он громко закричал: — Тпру!

Они остановились. Джек выпрыгнул и подошел к месту кучера.

— Слушайте, Чаковилли! Я не позволю никому называть меня деревенщиной! Если вы не в состоянии держать свой язык за зубами, то вам свои слова придется подкрепить еще кое-чем!

Чаковилли рассмеялся, сверкнув белыми зубами на фоне смуглого лица.

— Не обижайтесь, юноша. Моя речь, должен в этом признаться, весьма свободна в выборе выражений. Но я уверен, что вы можете навлечь на себя беду. Позвольте мне напомнить вам, что я здесь по поручению Королевы. И я вовсе не намерен принимать вызов — ни на мечах, ни на топорах, ни на кулаках, ни еще на чем-нибудь. А теперь забирайтесь назад, и мы поедем дальше.

— Без меня! Вы мне очень не нравитесь, Чаковилли!