Игорь Забелин - Пояс жизни Страница 62

Нилин подступал к новоявленному философу робко, бочком.

— Во имя науки, — заискивающим тоном сказал он. — Ради грядущих поколений…

Увидев ненавистный аппарат, Безликов подскочил, как ужаленный.

— А-а! — вскричал он. — Я за себя не 'учаюсь! Я т'ебую, чтоб ко мне не п'иставали!

С завидной легкостью увернувшись от психиатра, Безликов выскочил из каюты.

— Какой экспонат! — всплеснул руками Нилин. — Но от меня он не уйдет! Нет, не уйдет!

Батыгин расхохотался — весело, неудержимо, и Нилин тотчас повернулся к нему.

— Я ничего, — Батыгин поперхнулся. — Я по-настоящему смеюсь…

— Конечно, конечно, — Нилин подозрительно приглядывался к начальнику экспедиции. — Я понимаю…

— Пойдемте-ка отсюда, — не выдержал Батыгин. — Посмотрим, чем народ занимается.

Астрозоолог Шатков и астроботаник Громов взялись наконец за микроскопы, и получалось у них так, что каждому для работы требовалась в обязательном порядке вся банка целиком. Воинственных биологов едва уговорили заключить короткое перемирие; устроившись за одним столиком и поставив банку посередине, они принялись за определение.

Сине-зеленые водоросли так и были признаны сине-зелеными, а прыгающие блошки оказались рачками, но отнести их к какому-нибудь земному роду Шаткову не удалось.

Анализ почв, произведенный к тому времени, дал любопытные результаты. В первом образце химики обнаружили лишь очень слабые признаки органического вещества. Есть ли там бактерии — сразу установить не удалось, и бактериологи поместили крохотную частичку образца в особую питательную среду, а банку поставили в термостат: если в образце грунта бактерии все-таки имеются, то через неделю они должны расплодиться и образовать хорошо заметную под микроскопом колонию. Во втором образце, взятом на приморской низменности, содержание органических веществ оказалось значительно выше, а под микроскопом были замечены бактерии, питавшиеся органическими остатками.

— Вот так жизнь сама себе подготавливает условия для выхода из моря на сушу: мертвые животные и растения оседают на дно, сгнивают там, образуя органические илы, а когда илы после тектонических подвижек оказываются на суше, следом за ними устремляются бактерии, и возникают первичные почвы, — говорил Батыгин. — Повторяется земная история. Впрочем, этого следовало ожидать, потому что развитие биогеносфер, несомненно, протекает однотипно. А насчет темпов развития — вот, судите сами. Принцип неравномерности помог нам правильно предсказать, что биогеносферы в пределах солнечной системы находятся на разных ступенях развития.

— Да, теперь теория превратилась в доказанную научную истину! — подтвердил Травин.

— Но как было смело там, на Земле, построить на этой теории весь грандиозный замысел! — вдруг спохватился и испугался астроботаник Громов. — Невероятно смело и рискованно!

Утром и рельефовед Свирилин и Шатков с Громовым дружно подступили к Батыгину с требованием отправить их на берег моря, чтобы они могли развернуть там исследования. Но Батыгин остался неумолим.

— Сейчас — никаких исследований ради исследований, — ответил он. — У нас две задачи. Первая — перебазировать все необходимые грузы с плато Звездолета (так его стали называть участники экспедиции) к Землеграду. Вас, Свирилин, я назначаю начальником поисковой группы. Вы сегодня же отправитесь на вездеходе к устью реки и проложите туда дорогу. По пути маркируйте трассу вехами и картируйте местность. Как только вы проложите дорогу, мы бросим всю нашу технику на перевозку грузов. Вторая наша задача — найти грузовой звездолет. Место, где он опустился, мы примерно знаем, но все-таки судьба его меня волнует. Почему-то радиосигналов он не посылает. А представьте себе, что он упал на Землю… Разве легко было бы найти его?

— Вдруг он попал в океан?

— Потонуть он не потонет, но куда его унесет течениями — бог весть!.. Вы, Шатков и Громов, можете либо остаться здесь, либо улететь в Землеград: вертолет совершит туда несколько рейсов, перебросит часть грузов, а потом полетит на поиски астроплана. Но и в том и в другом случае вам придется временно стать чернорабочими, дорогие мои астробиологи.

— Мы полетим в Землеград, — единодушно решили Громов и Шатков. — Там все-таки море и жизнь!

— Пожалуйста, а пока отправляйтесь грузить сборные домики в вертолет — их нужно в первую очередь перебросить на строительные площадки Землеграда.

В каюту заглянул Виктор.

— А ты что намерен делать?

— Я хотел бы полететь на поиски второго звездолета.

— Нет, — сказал Батыгин. — Полетят Травин и океанолог Кривцов… Ты будешь строить город. Будут еще вопросы?

— Нет.

— Иди грузить вертолет.

Батыгин нажал клавиш внутреннего телефона.

— Попросите ко мне капитана Вершинина.

Через три минуты Вершинин стоял перед Батыгиным. Даже в рабочем комбинезоне он ухитрялся сохранять щегольской и в то же время подтянутый вид.

Батыгин не без удовольствия оглядел ладную фигуру бравого капитана.

— Вертолет сегодня же начнет перебрасывать к Землеграду вашу шхуну, Вершинин. Проследите за погрузкой и наметьте людей, которые вам понадобятся. Через три дня атомоход должен стоять на якоре у Землеграда, готовый в любую минуту выйти в море по сигналу с вертолета и, если потребуется, отбуксировать к Землеграду грузовой астроплан. Успеете за три дня?

— Да.

— Вопросы есть?

— Нет.

— Приступайте к выполнению задания.

Прошли всего сутки со дня основания Землеграда. Еще пропадал где-то на холмистой равнине отряд Свирилина, и ни одна дорога не соединяла плато Звездолета с новым городом, а работа уже шла полным ходом: монтировались домики с герметически закрывающимися дверями и окнами, выравнивались для них площадки, устанавливалась радиомачта. Виктор трудился с лопатой в руках. Несмотря на прежний опыт, ему, как и всем, приходилось тяжко: мускулы еще не обрели прежнюю упругость и эластичность, за спиной мешали баллоны с кислородом, соленый едкий пот слепил глаза, вздувались мозоли на отвыкших от лопаты ладонях. Строители начали работу еще затемно, к вечеру смонтировали первый домик, закрылись в нем и вповалку проспали всю ночь. Но семь часов сна никого не освежили, было тесно, душно, жарко. Виктор выбрался из домика до рассвета — вялый, равнодушный ко всему на свете, кроме ноющих ладоней, и отправился к морю. Он вошел в воду и лег на песок у берега; волны перекатывались через его плечи; сразу стало прохладнее, дышалось легче, и баллоны больше не давили спину. Вскоре примеру Виктора последовали остальные, и все строители Землеграда забрались в воду.