Филип Дик - В ожидании прошлого Страница 54

Получив утвердительный ответ, Молинари покачал головой:

– Не ожидал. Мне казалось, это невозможно. Вышли на ригов?

– Нет, я получил противоядие из будущего.

– Как там развивается война?

– Оккупация.

– Большая территория?

– Почти вся, за исключением Шайенна.

– А что со мной? Впрочем, неважно. Да, как ваша жена, расскажите?

– Лекарство доставлено...

– Нет, я имел в виду ваши отношения.

– Какие могут быть отношения! Мы разводимся – дело решенное.

– Неплохо, – кивнул Молинари. – Давайте, пишите адрес вашего рига, я вам взамен дам другой.

Взяв ручку и бумагу, он черкнул несколько строк.

– Родня Марии, ее кузина. Играет второстепенные роли в сериалах. Ей девятнадцать. Не слишком молода для вас?

– Но это против всех правил...

– Забудьте, доктор. На этой планете закон – я, – он бросил записку Эрику. Бумажка так и осталась лежать на столе.

– В чем дело? – вспылил Молинари. – JJ-180 окончательно спек вам мозги? Или вам невдомек, что вы располагаете крошечным отрезком времени, которое представляет собой ваша жизнь, – и она ждет вас впереди, а не в прошлом, и не в параллельных пространствах? Или вы ждете возвращения прошлого года?

Эрик взял записку.

– Вы правы, так оно и есть, я постоянно жду прошлого года. Но, кажется, он окончательно потерялся и больше не вернется.

– Вот именно, – усмехнулся Молинари. – Не забудьте сказать, что это я вас послал. – Он довольно оскалился, глядя на то, как Эрик прячет записку в бумажник.

Была ночь, и Эрик шел по темной улице в глубине квартала, сунув руки в карманы и гадая, не сбился ли он с пути. Он не появлялся в Пасадене, калифорнийском городке, много лет.

Впереди из темноты выросло высокое здание, окна светились, будто глаза, вырезанные в гигантской тыкве на подоконнике в Хэллоуин. Глаза – окна души, но какая душа у здания? Кто может обитать в таком мрачном месте? Пухленькая (а может, и не пухленькая) черноволосая девчурка, чьи жизненные амбиции укладываются в минутный рекламный ролик пива или сигарет, способная поставить тебя на ноги, когда ты болен, короче говоря, пародия на супружество, взаимопомощь и защиту от невзгод внешнего мира.

Эрик опять вспомнил о Филлиде Аккерман. Эта стервочка способна была привести его жизнь в раз и навсегда заведенное русло. А сравнить ее с Кэт? Филлида столь же привлекательна, чтобы он потерял голову, – и в то же время достаточно непохожа, чтобы вселять элемент новизны. И мы оба понимали это еще тогда, во время разговора в космосе.

Неожиданная мысль посетила его: ведь эта девушка из Пасадены, незнакомого города, в котором он бывал всего пару раз, и не он выбрал ее для себя, а Молинари, стало быть, он сможет уйти от себя, от прежней схемы жизни, в которую все время загонял себя.

Отыскав вход, Эрик достал бумажку с адресом, нашел нужную кнопку среди уймы прочих одинаковых кнопок на большой медной табличке домофона и позвонил с решительностью, которую вдохновил в него Молинари.

Через минуту на экранчике домофона появилось лицо.

– Кто там?

По крошечному изображению трудно было определить, насколько миловидна подошедшая особа, но бархатный голос подкупал. Несмотря на естественное беспокойство одинокой девушки перед неожиданным и незнакомым визитером, в голосе чувствовалась теплота.

– Я от Джино Молинари. Он просил меня заглянуть к вам.

Что он нес, Джино ничего не просил. Опять трусость, опять ложь!

– Вы уверены, что не ошиблись? Ведь мы встречались с Джино лишь раз, и то по случаю.

– Вы разрешите зайти на минутку, мисс Гарибальди? – Эрик назвал ее имя по бумажке.

– Это моя старая фамилия, теперь я Гарри. Патриция Гарри, мой сценический псевдоним.

Замок зажужжал. Эрик толкнул дверь, вошел, вызвал лифт до пятнадцатого этажа. Уже собираясь позвонить, вдруг заметил, что дверь приоткрыта. Патриция Гарри в пестром переднике с двумя уложенными на голове косами встретила его улыбкой. У нее были изящные черты лица, особенно выделялись южные, идеальной формы темные итальянские губы. Лицо ее поражало гармонией, его можно было назвать образцовым. Понятно, почему она попала на телевидение: такие лица производят впечатление на любого зрителя, даже когда появляются в набивших оскомину рекламных роликах. Она была не просто мила или симпатична – она была потрясающе, уникально красива.

– Привет, – весело и непринужденно сказала она. – А вы кто?

– Меня зовут Эрик Арома (какая дурацкая роль – собственного свата!). Я работаю в медицинском штате Генерального Секретаря.

«Точнее, работал, – подумал он. – До сего дня».

– Может, угостите кофе, поговорим? – Слова давались с трудом. – Понимаете, этот разговор крайне важен для меня.

– Какой странный визит, – заметила Патриция. – Впрочем, почему нет? – она развернулась – ее длинная мексиканская юбка прочертила в воздухе цветной цыганский след – и проследовала на кухню.

– Вообще-то я уже поставила чайник. И зачем же мистер Молинари прислал вас?

Неужели она не понимает, что ее внешность сама по себе причина любого визита?

– Видите ли, я проживаю в Калифорнии, в Сан-Диего. Я хирург, мисс Пэт. Ничего, если я буду называть вас так? – Эрик сел за кухонный столик, поставив локти на твердую шероховатую поверхность из красного дерева. – Хирург-трансплантолог.

– Хирург? – переспросила Патриция Гарри, доставая чашки. – Но если вы хирург, то почему не на войне? Сейчас все хирурги работают на военных спутниках или при фронтовых госпиталях, насколько мне известно.

Эрик почувствовал, как земля уходит из-под ног вместе со всеми пятнадцатью этажами, которые отделяли его от нее.

– Не знаю, – пробормотал Эрик.

– Ведь идет война, и вызнаете об этом, тем более если вы из администрации президента, – не оборачиваясь она добавила: – Моего парня покалечило вместе с остальными, риги подстрелили их крейсер. Он сейчас лежит в госпитале.

– Мне нечего вам ответить, – удрученно признал Эрик. – Вы указали на основную ошибку моей жизни: она никогда не имела смысла, который ей следовало иметь.

– И кого же в этом винить? Себя или всех остальных?

Девушка разлила кофе по чашкам.

– Наверное, так оно и есть, – сказал Эрик, чувствуя, каким ничтожеством выглядит перед ней. Она в два раза моложе его – и лучше смыслит в жизни, сама устроит свою судьбу, не нуждаясь в посторонней помощи.

– Мне уйти? – ляпнул он ни с того ни с сего. – Вы скажите, не стесняйтесь.

– Вы только что пришли – и сразу назад? Наверное, мистер Молинари не прислал бы вас, не будь какого-то важного дела, – усаживаясь напротив, патриция воззрилась на него, и взгляд ее был критическим и оценивающим.