Владимир Кузьменко - Гонки с дьяволом Страница 54

Главарь проследил за моим взглядом, нахмурился, встал, закрыл сейф и положил ключи в карман.

— Ну, с чем пожаловал? — обратился он ко мне.

— Тебе привет, — решив говорить ему тоже «ты», — от Бронислава. Вот он перед смертью прислал на память, — я протянул ему массивный перстень с черным камнем.

Он повертел его в руках.

— Да, это перстень Бронислава. Что с ним?

— Умер на моих руках. Да, вот еще, чуть было не забыл, — я порылся в кармане и достал еще один перстень.

— Ого! — Бандит полюбовался игрой крупного бриллианта.

— Это тоже передал Бронислав, чтоб ты помянул.

— Где он его раздобыл?

Я пожал плечами.

— Так что с ним?

— Напоролся на воинскую часть из «Армии Возрождения». Человек двадцать погибли, остальных взяли живыми.

— Откуда знаешь?

— Так я же участвовал в разгроме отряда Бронислава.

— Ты?!

— На этом самом танке.

— Не понял?

— Что тут понимать? Я давно хотел смотаться, да случая не предоставлялось. Жизнь в армии не сладкая.

— Что за армия?

Я рассказал.

— Ну ладно. Так что случилось с Брониславом?

— Я говорю, что хотел смотаться, да не знал куда. А тут взяли мы ваших, допросили. Я при допросе присутствовал, в охране. Тогда и смекнул, что к чему, и шепнул Брониславу, чтобы он мотал со мною. Он понял. Уходить собрались на моем танке. Он не успел нырнуть в люк, достали очередью. Дальше что? В нашем отряде только мой танк и был. Я развернулся, таранил грузовик и — ходу. Что они мне могли сделать? Отъехал я, значит, километров десять. Смотрю, а Бронислав весь в крови. Перевязал его как мог. Жил он часов шесть. Перед смертью и рассказал, как до вас добраться. Да вот передал кольцо и перстень.

— Тебя не преследовали?

— А на чем? Грузовик я смял. На нем рация была. Пока они там пешком, да на подводах до части доберутся — пройдет еще пять-шесть дней.

— Так что в части пока не знают о твоем побеге?

— Возможно.

— Слушай, а, может, ты сразу скажешь, кто тебя сюда подослал и зачем? Чтоб без хлопот?

— Конечно подослали, да еще в подарок танк приложили!

Бандит некоторое время пристально смотрел на меня, потом рассмеялся.

— А ведь верно! Что-то я не слышал, чтобы шпиона на танке засылали. Значит, говоришь, тебе там не шибко нравилось? Ну ничего. У нас здесь житье вольное, казацкое!

— Как? — он обратился к стоящей в дверях группе бандитов, — зачислим танкиста в наш курень? Вместе с танком?

— То добрэ дило!

— Так ты, хлопче, в технике шось кумекаешь?

— А как же!

— Так ты нам дуже пригодишься. Я вот думаю, — он уже говорил всем, — надо нам технику осваивать. Слыхали все, что он тут рассказывал. Армия объявилась. Так вот, как бы нам эта армия сала за ворот не налила. Как ты думаешь? — он теперь обращался ко мне.

— Думаю, что может. Танки у них, вертолеты. Нам тоже это нужно.

— А ты сможешь обучить моих вояк?

— Конечно!

— Ну и добро! Надо пошарить там на воинских складах. У нас были грузовики. Но, черт подери, наши хлопцы аккумуляторы посадили.

— Их надо перебирать. А что, у вас нет ни одного шофера или механика?

— Ха! Тут у нас шоферы больше по чужим квартирам и карманам! Нет, такие, что баранку крутить могут, есть! А вот чтобы починить что-нибудь, так хрен! Словом так, парень… как тебя зовут?

Я назвался.

— Виктор значит… Ну, хорошо… Так вот, Виктор, ты посмотри там, что к чему, перебери эти аккумуляторы и потом обучи ребят. Вот «тачку», например, водить твою.

— Одной моей «тачки» будет маловато. Надо иметь хотя бы три танка и столько же вертолетов.

— Так кто будет вертолеты водить? Это же сколько учиться надо?

— Ничего! Нужда заставит — быстро научатся. К лету должны быть готовы, а нет, так надо отсюда сматываться подальше.

— Ты думаешь, к лету сюда пожалуют?

— Обязательно!

Он прищурился.

— А не раньше?

— Может и раньше.

— Ты, я вижу, беспокоишься.

— Как мне не беспокоиться. Вас если поймают, то кого как. Кого к стенке, а кого в солдаты. А меня уж точно к стенке, а то и повесят. Как пить дать!

— И то верно! Слушай! Расскажи-ка ты мне о себе подробнее, — приказал он, делая знак стоящим в дверях бандитам, что они могут идти.

Я рассказал ему всю правду о себе, ничего не утаивая, кроме последних месяцев моей жизни.

Он слушал внимательно, несколько раз переспрашивал фамилии моих бывших «друзей» — уголовников. Оказывается, некоторых из них он знал. Как бы проверяя меня, он расспрашивал как они выглядят внешне, по какой статье сидели и т. п.

— Так выходит мы с тобой коллеги! — сказал он в заключение, — только я был раньше прокурором, а ты — адвокатом. Так что, коллеги-противники, — он засмеялся своей шутке.

— В общем, теория твоя мне кажется верной! — заключил он после того, как я изложил ему те свои доводы, которые приводил Владимиру в памятный день крушения моих планов, — я сам тоже приблизительно придерживаюсь таких же взглядов, — он стал вдруг говорить иным, более культурным языком, не вставляя жаргонные словечки:

— Вы правы, — он внезапно перешел на «вы», — в том, что при данной ситуации общество деградирует до более ранних ступеней своего социального развития. Мы это с вами понимаем. А то, что вам и мне независимо друг от друга пришла идея использовать для этой цели уголовников, подтверждает, что мы с вами выбрали верный путь. Действительно, нам нужны решительные исполнители наших замыслов. А именно такие люди, которые в своей социальной морали как раз находятся на этом исходном уровне. Другие для этого мало пригодны. Пока до них дойдет истина, можно погибнуть в этой заварухе и не создать никакой организации. А организация нужна во что бы то ни стало! Без организации человечество обречено на гибель. А что касается внешнего проявления, то что тут можно поделать? Приходится мириться, да и самому не отставать, если хочешь иметь авторитет среди этой братии. Впрочем, ко всему можно привыкнуть! И вам советую не выделяться. Иначе вас не поймут. Здесь долго не раздумывают! Знаете, — продолжал он, — у меня до сих пор, пока вы мне не рассказали всего и не изложили свои взгляды, было сомнение. Теперь я вам верю как себе, потому что вижу в вас единомышленника.

Сейчас это был совсем другой человек. Это был не простой главарь банды, а мыслящий человек. И от этого становилось еще страшнее. Собственно говоря, это была гиперболизированная копия меня самого, моего короткого, но неизгладимого прошлого. Сгладится ли когда-нибудь оно в памяти? В моей и тех людей, которые были тому свидетелями?

— Сейчас мы с вами перекусим. И еще раз хочу вам напомнить: не удивляйтесь и не выделяйтесь. Будьте как все. Берите пример с меня. Иначе мы с вами быстро окажемся здесь инородным телом! И вот что! Мы с вами культурные люди среди этого сброда. Но свою культуру надо прятать подальше. Вы меня извините, но при всех я буду говорить вам — ты!