Антон Первушин - Свора Герострата Страница 48

Грузовик уехал. Мне тоже было пора отчаливать. Я последним взглядом окинул комнату. Выходя, заметил валявшегося на полу белого ферзя и, сам не зная зачем, поднял его и положил в карман.

Эпилог

То, что успел рассказать Герострат перед смертью, оказалось чистейшей правдой. Он действительно не похищал Елену: она вернулась через два дня из Одессы, ничего не подозревая о моих злоключениях.

Мишка Мартынов пошел на поправку, и хотя я предпочел с ним больше не встречаться, новость об этом, переданная общими знакомыми, признаться, меня порадовала.

В общем, как видите, все закончилось хорошо, в лучших традициях хеппи энда: зло наказано, добро торжествует, белые начинают и выигрывают.

Только есть один момент, нарушающий всю стройность благополучного финала: маленькая такая неувязочка. Ночью я покинул дом через черный ход. Во избежание встречи с представителями правоохранительных органов. Но потом, на следующий день, обдумывая происшедшее, я на некоем глубинно-интуитивном уровне понял вдруг, что слишком уж зрелищной была расправа в сумеречном дворе, слишком уж рассчитанной на постороннего наблюдателя. Живого свидетеля, если угодно.

И тогда я вернулся, чтобы непринужденно прогуляться по двору. И тут же нашел подтверждение своему неуверенному сомнению: ни закатившихся гильз, ни пятен крови, ни главное — выбоин в стене дома я не увидел.

И вот тогда я снова почувствовал озноб, потому что понял, в моей голове снова кто-то копался, вычищая ненужные воспоминания и заменяя их другими: убедительными, яркими, подробными, но ненастоящими. А значит, по-прежнему я — член Своры, и где-то есть люди (рассказывал же Хватов о существовании Центра), которые знают, что нужно сделать или сказать, чтобы я превратился в послушный чужой воле механизм.

В Свору легко вступить, но есть ли хоть шанс из нее выйти?

Единственным предметом, который доказывает мне, что, наверное, я видел реальность — повернутую ко мне под особым углом, но реальность — остается маленькая шахматная фигурка: ферзь, королева, которую я подобрал и унес с собой.

Когда мне особенно страшно, и мысль о гипотетическом Центре, навязчиво возвращаясь, не дает покоя, я достаю фигурку и глажу ее пальцами, разглядываю потертую замшу на основании, трещинки на лаке, чтобы еще и еще раз убедиться в том, что фигурка эта существует. И она помогает моему разуму удержаться на плаву, не сгинуть в лязгающем мраке паранойи. К тому же маленький ферзь — лучшее доказательство того, что я все-таки победил.

Но, видите ли, это всего лишь шахматная фигурка. Шахматная фигурка и ничего больше…