Жаклин Лихтенберг - Дом Зеора Страница 46

В агонии нерешительности, браня себя за невежество, Валлерой держал своего потерявшего сознание друга, пока ему не пришлось отступить от дико мечущихся латералей, покрытых выделениями ропалиновых желез, — явный признак приближающейся потребности.

Валлерой беспомощно стоял в стороне, глядя, как его пациент борется с невидимыми демонами. Он нес этого человека по горам и, чтобы сделать это, пообещал себе, что спасет его или умрет сам. И теперь, похоже, в своем бреду проводник готов его убить.

Сейчас Клид испытывает потребность, а Валлерой обладает высоко заряженным полем. Такая комбинация заканчивается передачей, и Валлерой это знал. Он подумал, что мог бы сам попытаться осуществить передачу, если бы Клид был в сознании и хоть в какой—то степени себя контролировал. Но только очень искусный и хорошо подготовленный товарищ может решить на это с проводником в таком состоянии. Однако делать что—то необходимо.

Неожиданно Клид в ужасе закричал. Он вцепился в соломенный матрац, словно уходил из этого мира. Валлерой бросился на бьющегося сайма. Он схватил руки Клида выше отверстий сумок, в которых скрываются щупальца. И почувствовал разбухшие ропалиновые железы. Его хватка, несомненно, должна причинять сильную боль. Но, может, именно боль приведет Клида в себя. Он цеплялся за худое тело, которое билось в непрерывных конвульсиях. Невероятная сила сайма могла привести к тому, что от напряжения у Клида треснут кости.

Валлерой кричал:

— Клид, очнитесь. Это я, Хью, не Денрау! Очнитесь, чтобы мы могли идти к Денрау. Он дома, в Зеоре… он вас ждет. Клид, очнитесь! О, ради бога, придите в себя!

Он не знал, как долго продолжалось это испытание. Но вот крики проводника постепенно стали тише. Он перестал биться и теперь лишь изредка стонал от боли. Валлерой выпустил его и отскочил, надеясь, что не причинил вреда.

Клид открыл глаза, взгляд его мгновенно сфокусировался, стал разумным. Он неподвижно застыл. Тяжело вздохнул и опустился на мятый матрац, словно в невыносимой усталости.

— Вы идиот, джен! Разве вы не знаете, что нельзя переносить бесчувственного сайма?

Валлероя словно по лицу ударили.

— Да вы неблагодарный… — Он подавился от негодования, все мысли о благополучии проводника прогнал растущий гнев.

Клид поморщился под этой волной эмоций, словно его ударили физически.

— Назтер…

— Я вам не назтер, вы, беглец из кунсткамеры уродцев! Если не можете…

— Спокойней! — Клид произнес это негромко, но в этом слове чувствовалась привычка к власти и к безусловной покорности, наследие многих поколений семьи Фаррисов. — Так—то лучше. Прошу прощения. Как бы умен ни был человек, он не может самостоятельно установить, какие последствия может иметь перемещение потерявшего сознание сайма. Теперь, когда вы сами их видели, вы больше никогда не повторите эту ошибку.

Слегка умиротворенный, Валлерой успокоился настолько, чтобы попытаться понять точку зрения Клида. Очевидно, Клид испытал страшное потрясение. И если оно вызвано простым перемещением, у Клида есть право…

— Простите, сектуиб, если я поступил неверно. Но когда в следующий раз схватите дикую кошку, будьте добры вначале научить меня приемам первой помощи у саймов, а уж потом позволяйте ранить себя. Я считал, что спасаю вам жизнь, перетаскивая сюда, в тепло. У дженов сотрясение мозга и замерзание не считаются благоприятными условиями.

Валлерой пытался говорить вежливо, но не мог сдержать воинственного сарказма. Однако Клид как будто воспринял его слова серьезно.

— Я предпочту замерзнуть, чем испытать психопространственную дезориентацию. У меня много месяцев будут кошмары.

— Психо… что?

— У нас есть чувство, которого нет у дженов. Обычно оно остается незаметным и ненавязчивым, но при нарушениях… — Он содрогнулся. — Мы всегда точно знаем, где находимся. Как будто это знание связано с некоей фундаментальной уникальностью каждой точки во вселенной. Сейчас я знаю свое местоположение на Земле. Я ощущаю вращение планеты на оси. Ощущаю ее движение вокруг Солнца. Я смутно могу даже ощутить движение солнца в галактике. Полагаю, что существует также некое подсознательное ощущение движения галактики в пространстве. Но, потеряв сознание, я не отдаю себе отчет в перемещениях относительно поверхности Земли. И когда сознание возвращается, оно уверено в том, что я нахожусь в прежней позиции, в то время как подсознание уже знает новую позицию. И вот это противоречие… ужасно!

— Простите. Вероятно, товарищ все это знает.

Клид усталым кивком выразил согласие.

— И существуют способы облегчить возвращение сознания, если это необходимо. — Он помассировал предплечья. — Напомните мне, чтобы я научил вас этому, когда станете товарищем.

Валлерой нахмурился.

— Но вы испытываете потребность…

— Еще не совсем. Но…

— Что но?

Клид пощупал глубокие порезы на предплечьях и бедрах.

— Залечивание этого потребовало селина, которого мне хватило бы на два дня. И дезориентация… тоже дорого обходится.

— Вы хотите сказать, что у вас очень низкое поле, но вы не испытываете потребности? Разве это не парадокс?

— Проводники устроены по—другому, Хью. Цикл потребности как будто почти не имеет связи с необходимыми для проводника запасами селина. Как будто потребность — это пережиток, рудимент первой мутации саймов. Я могу обладать высоко заряженным полем и сходить с ума от потребности. Или могу быть при смерти от истощения и не испытывать и половины тех страданий, что испытывает обычный сайм при разъединении. Сейчас мне необходим селин, чтобы поддерживать метаболические функции. Это не обязательно должна быть передача. Я могу проделать это с помощью фундаментального внутреннего сдвига…

— Мой саймский не позволяет мне понять это. Не можете ли объяснить на английском?

— Нет. В английском языке нет слов, способных описать особенности саймов. Но то, что я хочу знать, можно выразить на любом языке. Вы мне поможете?

Валлерой не смог ответить. Прошлой ночью он готов был отдать жизнь за этого человека. И вот спустя две минуты после возвращения сознания, в тепле и безопасности, этот пациент набросился на него. О, конечно, он извинился и объяснил свое поведение. Но Валлерой не готов был перейти от негодования к оправданию, не готов понять, что его усилия принесли скорей вред, чем пользу, и снова стать помощником… и все это в течение нескольких минут. Мысли и чувства его мешались.

— Хью, я понимаю, что вы сделали ради меня прошлой ночью. Вы хотите, чтобы это было зря? Если да, то лучше немедленно выйдите отсюда и закройте дверь снаружи. У меня мало времени, я и не могу отвечать за свои действия под конец.