Коллектив авторов - Полдень, XXI век (март 2011) Страница 44

Естественно, сохранится элитарная (поддерживаемая государством и различными крупными спонсорами) прослойка литературы. Хотя, возможно, читать её будут ещё меньше, чем сейчас. Не исчезнут разнообразные литературные скандалисты, любители шока, перфомансов и т. п. – они добудут себе деньги, хотя бы и методом «коллективного меценатства». Сохранится и прослойка авторов-любителей: как никуда не исчезли живописцы, существующие безо всяких гонораров, так останутся и авторы, готовые выкладывать свои тексты в сеть без требований вознаграждения – потому как это порывы души, потребности человека.

Но есть у литературы достаточно старый прием, который позволяет текстам существовать в качестве товаров и при их мгновенном копировании. Это реклама. Те схемы, которые предлагает сайт «Блогун», размещение рекламных баннеров – все это может сработать, если текст не будет кончаться, если на следующий день читателю захочется посетить ту же страничку и узнать: что нового? Есть и другие схемы: product placement, то есть скрытая реклама, позволяет заранее получить гонорар у рекламодателя. Не говоря уже об антирекламе. Можно даже вообразить целую карьеру автора: от написания отдельных постов (все более популярных и все более дорогих) он переходит к повестям, которые опять-таки публикует по главам и с грифом «продолжение следует», ну а дальше – к романам, за упоминания в которых «правильной» марки молока или шоколада их создатель получает самые большие бонусы. Если десятки тысяч читателей будут потреблять его тексты – почему бы не вставить туда несколько платных слов?

Разумеется, подобные трансформации будут сопровождаться множеством проблем. Наиболее очевидная из них – необходимость коллективного творчества. Одному человеку чрезвычайно трудно (хотя бы по затратам времени) поддерживать интерес к своему блогу, как фактически к мини-газете, к дневнику, и при этом создавать крупные произведения[6]. Вероятно, широко будут реализовываться различные «проекты». Возникнет чрезвычайно интенсивная «обратная связь» – коллективу авторов придется управлять аудиторией, одновременно слушаясь её капризов и навязывая свои идеи. Кроме того, чем больше авторов – тем меньше смысла рекламодателям тратиться на крупные гонорары. Наверняка будут написаны программы, которые станут вычленять скрытую рекламу, и одним из базовых умений автора станет умение хорошо увязать марку товара со смыслом текста. Хоть с помощью рифмы, хоть детальными описаниями.

Но главная опасность для будущей «рекламной» литературы грозит совсем с другой стороны: ребенок не просто будет получать читалку в пятилетнем возрасте (в ней уместится «Букварь» и все остальные книги вместе взятые – вот каким станет образ библиотеки), он будет получать многофункциональное устройство, а с ним доступ к сотням игр, к фильмам, к обучающим программам, к виртуальным мирам. Прообраз такого подарка описал Б. Стерлинг в книге «Алмазный век, или Букварь для благородных девиц». Литература становится частью чего-то большего. Блоги, сериалы и т. п. уступают виртуальным мирам по такому важному показателю, как синкретичность искусства.

И те самые информационные технологии, которые обеспечивают крах старой системы автор – издательство, приучают потребителя к более сложным мультемедийным продуктам.

А вывод прост. Писатели не исчезнут, как не исчезли хорошие рассказчики. Но самоценность литературы существенно снизится. Литератор станет командным игроком. А умение писать содержательный и стилистически качественный текст станет одним из навыков – полезных, но не денежных самих по себе, – как и умение связно выражать свои мысли или набросать приятный эскиз.

Владимир «Василид 2» Васильев

О Человеке Вечном

(письмо с восточного базара)

«Подходи, народ!

Свой огород!..

Половина – правда,

Половина – врёт…»

«Человек, обращаясь к этому

мифу, обращается к себе».

Помнится, еще в 1990 году, взявшись за книгу по истории утопий, я был удивлен личным открытием (полагаю, специалистам это давно ясно), что практически все мировые религии являются, во-первых, авторскими, а во-вторых, литературными. Хотя для некоторых из них за давностью тысячелетий имя автора назвать затруднительно. Однако литературность всегда очевидна. «Книга мертвых», «Поучения Птахотепа», «Веды» и проистекающие из них «Махабхарата», «Бхагават-Гита», «Рамаяна»… В «Бхагават-Гите», правда, упоминается автор ее философской модели мироздания даже по имени – первое солнечное существо, но эту информацию современный человек способен воспринять чисто литературно. Более того – фантастически литературно. Официальный же «человеческий» автор – Вьяса-Кришна, предполагаемый автор «Махабхараты», художественно переработавший «Веды». Кстати, использование принцем Арджуной предположительно инфразвукового оружия против войска, вооруженного луками и прочим холодным оружием, вполне в духе современного боевого фэнтези. Получается, что лабухи, разрушившие стены Иерихона, использовали опыт старших коллег.

С более поздними религиями картина ясней.

Как писал Геродот: «Гесиод и Гомер… первые установили для эллинов родословную богов, дали имена и прозвища, разделили между ними повести и круг деятельности и описали их образы» – «Теогония», «Илиада», «Одиссея».

Или Заратустра, в историческом плане приблизительно их современник, автор «религии света, или непосредственного добра», по определению Гегеля, первым обозначивший идею дуализма добра и зла в бессмертных литературных образах Ахура-Мазда и Анхра-Манью и призвавший людей активно участвовать в борьбе богов – «Зенда Авеста».

Моисей и пророки, Сиддхартха Гаутама Будда – известны и авторы, и их произведения.

К чему это я? А к роли Литературы, и в частности Фантастической Литературы, в жизни и судьбах человечества.

Да, все эти произведения имеют фольклорные мифологические корни. Но без таких корней литература нежизнеспособна. Но она же и мифотворна! Она дарует устному, расплывающемуся в народной памяти мифу вечную жизнь. И реальную жизненную силу, способную «овладеть массами».

Священными писаниями они стали именно благодаря этой жизненной силе искусства. Пусть богом вдохновленные или божьим духом проникнутые – ничего против не имею, ибо для меня «Я помню чудное мгновенье», «С любимыми не расставайтесь», «Жди меня, и я вернусь» – тоже божьим духом освященные тексты. Боговдохновленность произведения определяется не церковным собором, уже много веков не способным общего языка найти, а трепетом духовным, от этого произведения возникающим.