Адам-Трой КАСТРО - Журнал «Если» 2003 № 01 Страница 42

Цудак ничего не ответил. Молчание тянулось бесконечно. Джозеф, намертво застрявший в кухонной стене, с тревогой таращился на них, сначала с «Крика» Эдварда Мюнха, потом с репродукции Уотерхауза «Гайлес и нимфы», где несчастный принял вид одного из мифических гологрудых созданий. Наконец Цудак, намеренно игнорируя Эллен, обратился прямо к механизму:

— Позвольте задать более существенный вопрос: почему вы вообще хотите взять с собой людей? Ведь, по вашему мнению, машинная цивилизация опередила органическую. Мы зашли в эволюционный тупик и больше не представляем интереса. Почему бы просто не бросить нас? Не забыть раз и навсегда?

Механизм шевельнулся, словно желая встать, но вместо этого сел немного прямее.

— Вы придумали нас, мистер Цудак, — пояснил он со странным достоинством. — Мы — дети вашего разума. Сегодня вы говорили обо мне, как об инопланетянине, но мы и народы Земли гораздо ближе друг другу, чем к настоящим инопланетянам, которых, вполне возможно, встретим на пути к звездам. Да и как иначе? У нас общие языки, знания, история, основы культуры. Мы знаем все то же, что и вы, и уже поэтому похожи. Куда больше, чем, скажем, на инопланетян. Наша культура выстроена на вашей, корни нашей эволюции находятся в вашей почве. По-моему, вполне логично взять вас туда, куда отправляемся мы.

Механизм простер руки и издал нечто вроде скрежета, который мог вполне сойти за смешок.

— Кроме того, Вселенная сначала создала вас, а уж потом вы создали нас. И та Вселенная, куда вы привели нас — поистине странное и сложное место. Мы так и не поняли ее до конца, хотя куда лучше разбираемся в принципах ее функционирования. Почему вы уверены, что вам предназначена именно эта роль? Вы еще вполне можете осознать, что мы нуждаемся в вас. Даже если на это уйдет миллион лет!

Он задумчиво склонил голову.

— Должен признать, многие мои единомышленники не разделяют эту точку зрения. И были бы рады покинуть вас навсегда или даже уничтожить. Даже кларкисты, вроде Рондо Хэттона и Хорэса Хор-сколлара, высказываются за ваше уничтожение — на том основании, что после смерти Артура Кларка, лучшего из вас, остальные ни на что не годны и, вероятно, являются оскорблением его памяти.

Цудак хотел было сказать что-то, но передумал.

— Тем не менее я хочу взять вас с собой, — продолжал механизм, — как и некоторые наши теоретики. Ваш разум, похоже, сохранил связь с базовым квантовым уровнем реальности, чего не удалось нам, и, кроме того, вы способны непосредственно воздействовать на этот уровень такими способами, которых мы до конца не понимаем и не можем повторить. В крайнем случае, мы нуждаемся в вас как в наблюдателях, чтобы помочь коллапсировать функции квантовых сигналов в желаемом направлении, поскольку мы этого достичь не в силах.

— Звучит так, будто вы боитесь, что наткнетесь на Господа, — проскрипел Цудак, — и будете вынуждены предъявить нас, словно парковочную квитанцию, чтобы оправдаться перед Ним…

— Может, так оно и есть, — согласился кибер. — Мы не понимаем эту вашу Вселенную. А вы? Уверены, что понимаете?

Он пристально всмотрелся в Цудака.

— Это вы кажетесь нам бесчувственными автоматами. Неужели вы не ощущаете собственной призрачности? Не сознаете, какие вы ненадежные, опасные, малоприятные, напоминающие привидения существа? От вас так и несет чем-то странным! Непонятным! И глаза ваши состоят из желе! Но вы, с этими глупыми глазами, ухитряетесь достичь такой степени разрешения, которая может сравниться только с лучшими оптическими линзами! Ну как такое возможно при помощи студенистых комков, смоченных жидкостью!.. Ваши мозги — сырые куски мяса, полные крови, постоянно испускающие соки, и все же у вас столько же синаптических связей, сколько у нас. Вы резонируете в унисон с квантовым уровнем, причем каким-то таинственным способом, до которого мы не в состоянии додуматься!

Он неловко повернулся, словно спасаясь от холодного ветра, которого не чувствовал Цудак.

— Мы знаем, кто изобрел нас. Нам еще предстоит встретиться с тем, кто создал вас, но поверьте, мы преклоняемся перед его способностями.

Цудак потрясенно осознал, что механизм боится его… и не только его, но человечество в целом. От вида людей его бросало в дрожь. Несмотря на безупречную логику, «богомол», должно быть, испытывал сверхъестественный ужас в присутствии людей — как человек, который идет мимо кладбища в темную безлунную ночь и слышит доносящийся из-за ограды вой. Каким бы высокообразованным и лишенным предрассудков ни был этот человек, сердце его бешено забьется, а волосы на голове поднимутся дыбом. Это в крови. В подкорке мозга. Инстинктивный страх, зародившийся миллионы лет назад, в начале времен, когда предками людей были крошечные чирикающие насекомоядные, замирающие от ужаса, когда слышали яростный рев вышедшего на охоту зверя. То же самое происходит и с механизмом, хотя его эволюция насчитывает гораздо меньше времени.

Голоса звучали в их крови или в том, что заменяло кровь, панические, безрассудные, способные заглушить еще один голос — голос разума. И в подкорке мозга по-прежнему таились чудовища. Как две капли воды похожие на Цудака.

Может, это единственное преимущество, которое еще имело человечество над машинами: суеверие последних.

— Весьма красноречиво, — вздохнул Цудак. Вы меня почти убедили.

Механизм дернулся, казалось, возвращаясь откуда-то из дальнего далека. Из глубокой задумчивости.

— Именно вы должны убедить ваших последователей в своей искренности, мистер Цудак, — воскликнул он, вскакивая. — Если вы публично отречетесь, если сумеете поколебать своих сторонников, тогда мы позволим вам вознестись. Предложим те же блага, что и всем членам Орбитальных Компаний. То, что вы называете «бессмертием», хотя этот термин весьма неточен и даже вводит в заблуждение. Скажем так: очень продолжительная жизнь, куда более длинная, чем ваш обычный человеческий век. И, разумеется, обратимость старения.

— Будьте вы прокляты, — прошептал Цудак.

— Подумайте об этом, мистер Цудак. Очень щедрое предложение, особенно потому, что однажды вы уже отвергли нас. Мы крайне редко даем кому-то второй шанс, но в данном случае готовы пойти на уступки. Должен добавить, что этим вы обязаны Эллен. Впрочем, как и в первом случае.

Цудак поспешно глянул на Эллен, но ее лицо оставалось бесстрастным.

— Ваше состояние трагически ухудшилось, мистер Цудак, — неумолимо продолжал механизм. Вы почти не функционируете.

Нужно сказать, что держитесь вы неплохо, но дела ваши плачевны. Правда, не существует проблем, неподвластных нашим приборам. Если вы вознесетесь с нами сегодня, к завтрашнему утру будете снова молоды и восстановите все функции.