Лес мха - Чхон Соллан Страница 4

Весь оставшийся рабочий день Марко волновало, успела ли Ынхи вовремя вернуться. Пусть они и обменялись номерами ближе к концу обеда, пользоваться телефонами на рабочем месте было запрещено, поэтому оставалось лишь гадать. Марко предположил, что Ынхи все же опоздала. Она и выглядела так, будто уже наполовину смирилась и просто хотела показать своим видом, что добросовестно старалась успеть.

– Он продал свой голос?

Разговор двух сотрудников лаборатории вдруг вывел Марко из раздумий и зацепил его слух. Парень неосознанно повернулся в их сторону, но тут же одернул себя и встал прямо. Ему не хотелось подслушивать. Если бы он только мог совсем не слышать, что они говорят. Но именно сегодня исследовательский центр был не просто спокоен, а абсолютно тих, потому Марко только и оставалось, что просто стоять. Его уши легко улавливали голоса двух сотрудников, которые ощущались спасением в этой жуткой тишине.

«По возможности не начинай первым говорить с людьми из лаборатории. Терпи до тех пор, пока они сами не подойдут и не заговорят с тобой дружелюбно. От них в нашу компанию вечно поступают жалобы, что охранники постоянно болтают. Называют это халатным поведением. И естественно, ни за что не подслушивай, о чем они говорят между собой. Если вдруг все же услышишь, то повторяй про себя: „Я не слышу, я не слышу“», – вспоминал Марко слова Кёркуса и прокручивал в голове наставление.

– Продал голос своему аватару? – Несмотря на все попытки, голос сотрудника стал доноситься лишь отчетливее.

– Говорят, дорого платят, но это подразумевает, что лишаешься голоса насовсем.

– Такое возможно?

– Людям, которые продали голос, после записи удаляют речевой аппарат, чтобы они больше не могли издавать звуки.

Услышав об этом, второй сотрудник издал звук отвращения, и сам Марко тоже сморщил нос.

– Почему это вообще происходит? Зачем голоса продают и покупают?

Вопрос словно сняли с языка Марко, так что парень сильнее прислушался.

– Потому что аватару, единственному в своем экземпляре, нужен в том числе уникальный голос, которого больше ни у кого нет. Голоса ведь у всех разные. Так что они могут и денег заплатить за тот конкретный, который хотят иметь.

Закончив обсуждение, сотрудники взяли какие-то документы и вышли из исследовательского центра. Тем временем Марко мыслями все еще оставался в их неосторожно брошенных фразах.

Если вспомнить, это был не первый раз, когда он слышал нечто подобное. Прошлым летом, когда они с друзьями лежали в песке на пляже у искусственного моря, Ыйджу как-то рассказывала о неких «аватарах, покупавших голоса». Тогда Марко был по подбородок закопан в песок Юо и Сомой и отчаянно боролся со своими тяжелыми веками, чтобы взглянуть на закатное солнце. Под боком у него сидела Чиюки и напевала песню, но та мелодия лишь сильнее нагоняла сонливость.

– Я и сам как-то раз в Бусе видел.

В их компании только Толга пользовался Бусом – миром виртуальной реальности, где он существовал как аватар по имени Лемон. Марко тоже как-то пользовался Бусом. Это было притягательное место, где, как предполагалось, человек мог бы пойти куда угодно и существовать без привязки к времени и пространству, тем не менее Марко, осознав, что все внутри являлось подделкой, быстро остыл к новинке. Как и все остальные из его друзей. Толга тоже поначалу считал это несерьезным и почти не упоминал о Бусе, однако казалось, что он встретил там подходящего себе партнера и ходил на свидания в воображаемом наземном мире.

– Есть много тех, кто не хочет использовать свой голос, предпочли бы другой, но и повторяться ни с кем они не хотят, – продолжил Толга. – Прямо как и в реальности, желают, чтобы их аватар был уникальным и внешне, и голосом.

Услышав эти объяснения, Ыйджу абсолютно непонимающим голосом спросила:

– То есть люди продают настоящие голоса? С ума сошли?

Потому что страстное желание – это то, что всегда становится только сильнее.

Под весом теплого и нежного песка Марко подумал, что ему это не кажется таким уж странным. Ведь в этом мире чего только не продается.

В безлюдном исследовательском центре Марко вспомнил о песке. Он зачем-то потер ботинком по белому полу, и в помещении раздался скрип от трения подошвы. Существует много других способов выразить свои мысли, помимо вербального общения, так что, наверное, голос не такая уж и необходимая вещь. Если вдруг Марко будет не хватать денег на VA2X, он с радостью продаст свой. Конечно, парень понимал, что легко рассуждать, пока сам не бывал в подобных обстоятельствах. Потому на искусственном пляже он тоже держал рот на замке.

Когда смена закончилась, в коридоре на пути в офис Марко услышал, как Кёркус ругается с кем-то на повышенных тонах. Он видел самого наставника, но его собеседника наполовину скрывала дверь в кабинет, и лица не было видно. Марко впервые видел Кёркуса настолько раздраженным. Парень подумал, что лучше сделать вид, будто он ничего не слышал, и постарался максимально невозмутимо пройти по своим делам. Быстро проставив печать об окончании смены, он тут же вышел и вызвал подъемник. Зайдя на платформу, Марко задумался, правильно ли поступил.

В выходной на той неделе, узнав, что Марко отдыхает, Толга с самого утра решил наведаться к другу. Он так делал при любой возможности. Толга был последним из компании ребят, кто до сих пор жил с родителями.

Как правило, по достижении шестнадцати лет дети переезжали от родителей. Благо было куда, ведь ребенку с рождения определялся дом. Поскольку подземный город имел ограниченное пространство, количество жилых зданий было определенным. Это было частью политики по контролю роста населения. На каждого ребенка, родившегося за десятилетие, полагался дом, что стало возможно из-за обязанности родителей предоставлять свой план по деторождению в верховный комитет. В договоре, где они писали, когда планируют заводить ребенка, должно было быть полностью описано все имущество пары. Если объем не соответствовал установленному стандарту, это было равносильно отказу в возможности иметь детей. Таким образом государство узнавало точное число всех, кто будет рожден за десять лет. Никто не выражал открытый протест в отношении подобной политики, и оставалось загадкой, что происходит с рожденными внепланово детьми. То же самое касалось судеб родителей, сбежавших из-за страха потерять ребенка.

Папа Толги был тяжело болен и не покидал дом, так что ему приходилось быть ногами и руками для своего отца. Каждый раз, когда кто-то из друзей был дома, Толга приходил в гости,