Наследие - Джоан Виндж Страница 4

Он льстиво улыбнулся.

— Нет, начальник, такими не рождаются. Это требует практики. Чертовски напряженной практики.

Он непринужденным жестом прикрыл камеру и поплыл в сторону кладовой. Ему явилась внезапная невеселая мысль, что на пути ко Второй планете предстоит еще много подобных сцен. Он вознес краткую безмолвную молитву (никому в особенности) за то, чтобы Сиаманг по прибытии показал себя на камеру более достойно.

— Рыжий, а ты мне вот еще что скажи… — голос Сиаманга сделался дразнящим, чуть покровительственным, заговорщицким.

Д'Артаньян усмехнулся — не Сиамангу, не каюте, не кораблю, но лишь звездной пустоте впереди. Путешествие будет долгим. Я обязан вытерпеть с честью.

* * *

По прошествии первых нескольких сот килосекунд д'Артаньян перестал носить при себе камеру, как перестал делать и что бы то ни было могущее вовлечь его в контакт с напарниками. Сиаманг проводил время взаперти у себя в каюте, погружаясь в миры, которыми Хаим не интересовался; выходил он оттуда только поесть, поддразнить д'Артаньяна за нерешительность да пролететь с невинной миной мимо девушки. Летчица тоже проводила все время у себя в каюте — д'Артаньян не знал и не интересовался, чем она там занята; она появлялась лишь поесть да свериться с показаниями экранов в рубке, избегая их обоих.

Он, однако, научился пользоваться ее отсутствием и, осмелев, преступил наложенные ею ограничения. Он теперь сам проникал в рубку, снимал виды звезд или просто сидел, глядя на дисплей, в уютной, перемежаемой легкими щелчками тишине, и радовался, что убрался из скучной тесной каюты нижнего уровня с голыми стенами. Глаза его перебегали с центрального экрана к периферийным, изучали проецируемые строчки чисел и филигранные геометрические узоры. Он рассеянно нахмурился при виде проекции солнечной заслонки, которая должна была прикрывать посадочный модуль от прямого света. Вполголоса отдав голосовую команду, он пронаблюдал, как длинная последовательность рисунков на экране изменилась, а потом начала мигать, снова и снова, снова и снова

— Что это вы здесь делаете, а?

Он виновато вскинулся, отлетел от консоли, а в рубку выплыла летчица.

— Мне кажется, один из топливных баков модуля разогревается от солнца, вам стоило бы подъюстировать положение…

— А ну валите отсюда. Я же сказала, в рубку не соваться! Что вы наделали?.. — Она оттолкнулась от поручней, окружавших выходное отверстие шахты, и проплыла к консоли. — Ничего более идиотского… — Ее взгляд метнулся с экрана, где вспыхивали рисунки, на консоль. Она повторила запрос и получила идентичный результат. — Да, вы правы. — Она снова поглядела на него, но так, как еще ни разу не смотрела. — Откуда вы знаете?

— Журналисты всё знают. — Выражение на ее лице стало возвращаться к норме, и он добавил: — На самом деле… я опытный летчик.

— Вы? — поморгала она. — Я и не думала…

— Забавно. А я про женщин и не думал…

Она развернулась к панели и под его взглядом стала перенастраивать заслонку. Затем очень тихо, виновато произнесла:

— Я обычно не допускаю таких промахов. Но я не бываю здесь, наверху, так часто, как мне бы полагалось. Не следовало подпускать его к себе!

— Сиаманга?

Не глядя на него, она кивнула, и мягкие, оконтуренные тенями губы крепко сжались.

— Ага. — Она пожала плечами. — Его непросто полюбить, гм? — Ну, поверьте, бывают и хуже. — Он садист! — Голос ее вздрогнул.

Д'Артаньян почувствовал, как сдавливает горло, и сглотнул.

— О чем вы? Вы хотите сказать…

— Нет. О нет, для этого он слишком цивилизован. Он психологический садист. С отцом и другими сотрудниками корпорации он обаятелен, привлекателен, нормален. Но когда ему попадается человек, которого он не… уважает… — она помедлила, подбирая слово. — Тогда он…

— Начинает его поддразнивать, — кивнул Хаим. — Я покажу вам свои шрамы, если вы покажете мне свои. — Он поколебался. — Зачем вы в это влезли?

— Я люблю свою работу! А он… мало путешествует.

Он услышал внизу шум, и легкая улыбка исполнилась неуверенности. Он бросил взгляд в сторону шахты.

— Выше голову.

Появился Сиаманг и, перелезая через край колодца, пришпилил их обоих взглядом к панели управления.

— О, вот вы где, — преувеличенно радушным голосом заметил он. В руке у него была питьевая груша, и он что–то потягивал через соломинку.

— Здравствуйте, начальник, — поклонился д'Артаньян. — Мы всего лишь делимся впечатлениями о том, как приятно работать на «Сиаманга и сыновей».

Сиаманг недоверчиво рассмеялся.

— А мне думалось, для общения в непринужденной обстановке существуют уровни ниже.

— Я просто звезды снимаю, для артистических эффектов. С разрешения пилота. — Он извинительно вскинул руки.

— Он как раз собирался уходить, — резко вмешалась Митили.

— Отлично. Мы же не любим нарушать здешних правил, не так ли, Рыжий? — Сиаманг подбросил питьевую грушу в воздух. Хаим проследил, как она, медленно описав дугу, опускается к холодному металлу пола. — Пора подзарядиться. — И следом за грушей он утянулся вниз, чтобы исчезнуть ниже уровня пола. Открылась и закрылась дверца каюты.

— А ты всегда сдаешься, д'Артаньян, так? Все время подхалимничаешь, выворачиваешься…

Д'Артаньян оглянулся на летчицу, поняв по ее напрягшемуся лицу, что его поведение Митили не понравилось. Опустил взгляд на свои руки, все еще выставленные перед собой в воздухе. Неожиданно устыдившись, он почувствовал, как схватило желудок, и свесил их по бокам.

— Ага. — Он принялся вытирать ладони о куртку. — Все время падаю на спину плашмя, позволяя гребаной Вселенной меня иметь в хвост и в гриву.

С этими словами д'Артаньян полез обратно в шахту.

* * *

Митили Фукинуки ухватилась за потолок, чтобы не уплыть ниже, в каюту. Д'Артаньян не без удивления поднял глаза.

— Ты не против?

— Нет, если не против ты. — Он отодвинул прикрепленную к койке камеру. — Будь как дома. Я тебе зла не причиню.

Она проплыла вниз. Колени слегка согнулись при столкновении с полом, затем положение тела стабилизировалось. Коротко стриженные блестящие волосы плавно переместились по линии лба; кожа ее в ярком свете была как старое золото. Хаим неуверенно отвел взгляд.

Ее темные глаза сканировали пространство, также избегая встречи с ним.

— Зачем ты?..